Диверсант Назад в СССР (СИ) - Гросс Андрей

— А я смотрю, ты десантник⁈ — Я обернулся и увидел, что на меня смотрит здоровый парень в белом кимоно. Я непонимающе смотрел на него, а затем опять вспомнил, что я нахожусь в теле парня, который во время службы в десантуре наколол себе дембельские наколки десантников.

— Ну, служил, было дело, — сказал недовольно я. «Чёрт бы подрал эти наколки, хоть выводи их!».

— А что, правда, что у вас там в десантуре каким-то секретным приёмам учат? Может, покажешь парочку?

— Так они потому и секретные, что их показывать нельзя! Подписка о неразглашении даётся, — сказал я, всем видом показывая что не имею желания продолжать с ним разговор.

— Да ладно, небоись десантура! Тут все свои, и никто ничего никому не расскажет. Пошли на татами, покажешь, чему вас учили.

— Слушай, братан, я устал с дороги, не до спаррингов мне сейчас.

— Да ты, наверное, где-то на пищеблоке просидел, а потом наколками обкололся или вообще в стройбате служил! — заржал как конь парень, а его дружки в кимоно, которые стояли возле татами, подхватили его смех и тоже начали гоготать.

— А ты сам-то служил? — сказал я этому хамоватому парню.

— Да делать мне больше нехуй, — сказал надменно парень. — Я предпочитаю карате заниматься! Уже десять лет занимаюсь, а траву красить и дачи генералам строить я не собираюсь.

— Ну вот и ладно… — сказал я, повернулся и хотел уйти, но вдруг заметил краем глаза, что парень резко двинулся в мою сторону, намеревался сбить меня с ног подсечкой. Я еле успел среагировать и увернуться. Это меня уже не на шутку разозлило, вообще-то пол возле вокруг бассейна был покрыт плиткой, и если бы ему удалось неожиданно сбить меня с ног, то я бы, возможно, получил перелом или вообще заработал сотрясение мозга.

— Ты что делаешь, парнишка?

— Ну ты же не хочешь пойти на татами? — сказал он и показал рукой в сторону бойцовского ринга.— Так что выбирай: либо здесь, либо там! —

Я посмотрел в ту сторону, где возле татами стояли его друзья-каратисты, и смеялись. Я понял, что они от меня просто так не отстанут.

— Да и хрен с тобой! — сказал я и пошел в сторону этой компании, а сам думал: 'А если этот парень сейчас получит от меня по башке, интересно, он вообще умеет проигрывать? И в случае моей победы все его друзья кинутся на меня толпой, и мне придет пиздец, притом полный. Но выбора у меня уже не было. Я был одет только в плавки, и в таком виде пошёл в сторону татами.

Зайдя на место, оборудованное для спаррингов, я обернулся к нему.

— Вот это другое дело, — оживился парнишка в кимоно. Вокруг нас собралось уже человек пятнадцать его друзей. Если они, конечно, все решат на меня напасть, то дела мои будут плохи. Парень без предупреждения решил пробить мне маваши в голову. Я увернулся. Он ещё нанёс несколько ударов, от которых я успел увернуться, надо признать, ногами он махал довольно умело. У меня аж ветер в ушах свистел. Когда он решил провести удар мне прямой удар ногой в корпус, то я увернулся, пропустив его ногу справа от себя. Быстро сделал шаг вперед и схватил его за ногу, которой он пытался меня ударить, и поднял её вверх, ударив его с подсечкой по ноге, на которой он стоял. Ноги парня взлетели вверх, и он упал на лопатки, сильно ударившись спиной и шеей о татами. По рядам его друзей-каратистов прокатились удивленные возгласы. Было видно, что парень немного опешил от удара затылком об татами с высоты своего роста, но где-то через полминуты он уже пришел в себя.

— Тоже мне приёмчики, — зло сказал парень, глядя на меня с пола. Он вскочил на ноги одним прыжком и резко кинулся на меня, стараясь наносить руками мне в корпус, видимо, решил, что у него больше шансов победить меня в ближнем бою, поскольку он был выше и тяжелее килограмм на пятнадцать.

Большинство приемов, которым я обучался в разведке, они не рассчитаны на то, чтобы их показывать на ринге, потому что в боевой обстановке наносятся удары в уязвимые точки противника, от которых человек умирает или теряет способность обороняться. Вот мне и приходилось сейчас выкручиваться и уворачиваться от ударов парня и ставить блоки. Это не могло продолжаться долго, парень уже пробил мне пару чувствительных ударов в корпус. Вообще, он реально был довольно сильным бойцом, вот только действовал он уж больно прямолинейно. Пёр на пролом, как бык.

Увернувшись от его удара левой рукой, я большим пальцем своей правой руки ударил его между рёбер справа в болевую точку, от такого удара все нервные окончания человека пронзает острая боль, и примерно пять секунд, и он не может двигаться. Лицо парня исказилось от боли, он остановился, и не мог пошевелиться. В рукопашной схватке несколько секунд более чем достаточно, чтобы обезвредить соперника или убить. Я сбил его с ног, подсечкой перевернул на живот и заломил ему руки за спину, придавив его коленом в спину.

— Всё, хорош, приятель, подурачились, и хватит! — сказал я, крепко держа руки ему за спиной.

— Отпусти, сука! — шипел он под моим весом, уперевшись мордой в татами. — Ты что, мусор, руки выкручивать? —

— Эй, ты что делаешь! — его друзья начали подходить ко мне. «Ну всё, вот мой пиздец и пришёл».

— Я не понял, что здесь происходит? — услышал я спокойный голос. Ребятки сразу как-то осеклись и замолчали, все обернулись, в паре метров от нас стоял Пётр Сергеевич, засунув руки в карманы халата.

— Насколько я понял, это был честный поединок, так что все успокоились и разошлись!

Спокойно скомандовал он этим парням, они расступились, боязливо глядя на Петра Сергеевича. Я встал со спины этого каратиста и отошёл в сторону. Павел Сергеевич с интересом посмотрел на меня.

— А вы, честно говоря, удивили меня, молодой человек! — сказал он мне. — Я бы хотел с вами серьезно поговорить. Но сейчас уже поздно, поэтому отдохните, а утром часиков в десять подходите сюда.

Он повернулся и пошел. Парни-каратисты, молча зыркавшие на меня недобрыми взглядами, тоже стали расходиться.

Я пошел в свой номер, расстелил кровать, лег, накрылся одеялом и уснул. В мою голову, конечно, закрадывалась мысль, что тот парень, которого я отлупил на ринге, и таким образом, получается, унизил его перед товарищами, вполне может прийти ко мне ночью с разборками, но я заметил, что они очень сильно боятся своего хозяина Петра Сергеевича и не осмелятся наехать на меня, раз он им это запретил. Куда я попал, черт побери? Зачем я, блять, вообще во всё это влез, даже полковник Зверев не представлял всех масштабов происходящего. Хотя, помнится, он говорил, что «нам почти всё известно». Нихрена вам, оказывается, неизвестно, товарищи милиционеры в больших погонах! А как теперь оказалось, что мясная мафия — это только лишь капля в море, раз они золото перевозят килограммами.

Проснувшись утром, я умылся и почистил зубы в умывальнике, который был расположен прямо в номере. Сделав зарядку и отжавшись раз пятьдесят для тонуса, я сложил свои вещи в сумку. Хотелось поскорее уже свалить из этого поганого логова зарождающейся советской мафии.

Я взял с тумбочки у кровати свои наручные часы, которые я снимаю на ночь. Они показывали, что сейчас без пятнадцати девять. Внезапно я вспомнил, что этот местный Аль Капоне назначил мне встречу в десять часов возле бассейна. Что, интересно, ему от меня надо? Явно ничего хорошего мне это не сулит. Я и так уже влез куда не надо, когда согласился на предложение полковника Зверева внедриться в эту чертову мафию. Я спустился на первый этаж и пошел в столовую в надежде, что мне удастся позавтракать. Зайдя в столовую, я увидел, что она наполовину заполнена людьми, которые неспеша завтракают. Не успел я подойти к столику, как ко мне подошла молодая, но уже немного полноватая официантка с разносом и выставила передо мной на стол тарелку с омлетом, кружку с кофе и бутерброд с маслом.

Достав из кармана три рубля, я спросил официантку, сколько я должен, но она равнодушно отмахнулась от моих денег, видимо, кормили здесь бесплатно, и при этом довольно хорошо. Однако было видно, что посетители столовой явно не просто отдыхающие, а, скорее всего, они являлись работниками теневой сферы советской экономики. Среди них преобладали здоровые мужики спортивного телосложения, некоторых я видел одетых в кимоно, когда они поддерживали своего товарища, когда он дрался со мной на ринге. Я то и дело ловил на себе их любопытные взгляды. Они на меня смотрели с интересом и даже, казалось, с каким-то уважением. Для чего они все собрались в этом санатории и какие дела проворачивают, мне, честно говоря, было наплевать, я хотел поскорее свалить из этого логова заражающегося криминала, который будет сотрясать страну через несколько лет.