Чемпион 4 (СИ) - Гуров Валерий Александрович

— Надо драть раком! Очьень харашо! — и разные подробности, от которых с души воротит.

Сане приходилось слушать это, он мысленно кривился, но думал про себя, что слава Богу, хозяин не «пидор», и на том спасибо. Время пролетело незаметно, и вот раздался звонок в дверь, Джонни спешно отряхнулся, приосанился, полетел открывать. Весь такой на мурмулях и готовенький.

Щелкнул замок, в прихожей горячо зашептались, послышались поцелуйные чмоки. Пельмень расслышал: «russian fighter», усмехнулся. Потом зазвучали шаги.

Возник Джонни со смущенной физией:

— Вот, Санья… Зна-комься. Это Клэр.

— Эт ты ее раком? — Пельмень подмигнул, понимая, что все равно Клэр ни хрена по-русски не в зуб ногой.

Американец побледнел, приложил к губам указательный палец, глаза выпучил — типа заткнсь.

— Базара ноль, сваливаю, — Саня вежливо встал.

И, кстати, увидел Клэр и сразу понял, почему Джонни предпочитает «драть раком». Что касается Пельменя, он бы предпочел с ней не делать ничего никак, но если уж деваться некуда… да, пожалуй, лучше бы видеть ее жопу, чем рожу.

Мадам приветственно оскалила превосходные искусственные челюсти, протянула руку:

— Здрайти! — по-русски она говорила куда хуже Джонни, практика не та.

Блин… неудобно вышло, вон че пиндос рожу корчил — баба то оказывается на русском изъясняется.

Она была повыше среднего роста, но ужасно худая, отчего казалась выше, было видно, что она искусственно морит себя диетами, Ввалившиеся щеки, огромные темные глаза, большой рот, здоровенный шнобель с горбинкой. Волосы, крашеные в «платиновую блондинку». Рука у нее оказалась прохладная и костлявая. Зато неведомые Саше духи пахли необычайно приятно, чувственно, как-то даже печально, что ли, будто в них была невысказанная память о чем-то, что и не забылось, и уже не вспомнить…

Впрочем, все это чепуха.

Сели за стол, и тут эта изнуренная правильным питанием дама так хлобыстнула джина из фужера с золотым ободком, что у Сани чуть глаза на лоб не полезли. От изумления едва сдержался. Джонни тоже не отстал, и потом они, тараторя о чем-то и будто бы не было никого третьего в комнате, быстро нарезались до легкого окосения. После этого Джонни обратил к Пельменю побагровевшее лицо:

— Са-ша,я тебье надо сказать…

Саня, конечно, все понял, они прошли в узкую комнатку, Джонни озираясь, зашептал, но Пельмень перебил:

— Понятно все, не суетись. Отыхайте от души, я не высунусь. Да и устал я, поваляться хочется, а там, глядишь, и засну, — он своего американского корефана по плечу хлопнул.

— Так, да! — Джонни обрадовался. — Возьми сюда к сьебе покушивать немношко… ну, — тут он замялся, — если хочешь, можешь джин, но чьють-чьють! — он показал пальцами, сколько можно. — И тогда спать крепко!

От джина Саня отказался наотрез. Джонни поморгал покрасневшими веками.

— Да… — протянул так, словно хотел что-то сказать и не решался… но вот решился:

— Да. Ты знаешь…

И поведал, что уже завтра с утра они с Билли планировали привезти Пельменя в один из спортивных клубов. Ну а там сразу поставить его на спарринг. Не предупреждая. Так сказать, чтобы сразу бросить в экстремальные условия, проверить.

Саня ощутил щекотку азарта где-то в спинном мозге.

— Так… а хрена ты тогда решил меня предупредить? Потом же сам скажешь, что я к кипишу был готов и это не то все.

— Думай, так будьет лутше, — заверил Джонни.

— А что за клуб?

Джонни сказал, что сам не знает, но это должен быть один из клубов среднего или повыше среднего уровня. Их немало, и Билли везде свой человек, как к себе домой заходит считай. Сейчас он наверняка договаривается с кем-либо из тренеров. В таких заведениях хватает неплохих, натасканных ребят, которые звезд с неба не хватают, но в турнирах или рейтинговых боях бьются регулярно. Есть там и кандидаты в звезды, но их ведут, конечно, очень аккуратно, чтобы не дай Бог, случайно не поломать, а успеть вложеные бабки отбить и приумножить. Этих заранее намечают на «продажу» крупным промоутерам, а прочие — расходный материал. Вот, скорее всего, одного такого из добротных незатейливых бойцов и выпустят на проверку русской «темной лошадки». Если поломают русского, то и не беда. А если Саня окажется сильнее или не дай бог соперника сломает, то даже не жалко.

Азартная лихорадка усилилась. Мурашки забегали по всей спине. Хоть сейчас на ринг!

— Ну ладно, — заторопился Джонни. — Смотри, я тьебе ничьего не говорил, а то Билли развоняется!

— Само собой.

Показав, как надо обращаться с телевизором и пультом, Джонни смылся поскорей к своей жутковатой возлюбленной, а Саня завалился на кровать, защелкал пультом, переключая программы. Все попадалась какая-то чушь, то политические дебаты, то идиотские развлекательные шоу… но вот, наконец, натолкнулся на боевик с молодым Арнольдом, где тот в средневековом антураже с фирменным каменным лицом сокрушал каких-то оборванцев.

Ну, все-таки лучше, чем остальное! Пельмень поерзал на кровати, устраиваясь поудобнее.

Не успел он так сделать, как из соседней комнаты понеслись недвусмысленные мужские и женские стоны, рычания и взвизги. Эта какафония шла по нарастающей… и наконец завершилась ужасающим ревом и пронзительным воплем — как будто бы Клэр оторвали какой-нибудь жизненно важный орган. Потом еще некоторое время доносились затухающие стенания, потом и они стихли, влюбленные забормотали, чем-то зашуршали, потом стало слышно, как зашумел душ. Во амер дает — еб*рь террорист.

Саша смотрел, как Шварценеггер огромным двуручным мечом крошит в лохмотья оравы врагов, усмехался причудам человеческих душ: он бы с этой Клэр рядом срать не сел, а тут погляди-ка, такой вулкан страстей! А ведь есть еще рогатый юрисконсульт, он ведь тоже худо-бедно с этой попугаихой что-то делает… Нет, странно все-таки устроен мир!

Примерно с такой философской мыслью Саша и уснул.

Проснулся утром от того, что Джонни шуршал и гремел чем-то, а под дверь проникал аппетитный аромат говяжьих отбивных. Саня вскочил, чувствуя прилив бешеной бодрости. Привычно размялся, отжался от пола, чувствуя еще больший мышечный восторг, сознавая, что готов к сегодняшнему спаррингу на двести процентов, что ему просто не терпится на ринг, что он готов к любому сопернику!.. Он даже попробовал остудить себя, опасаясь как бы не перегореть, как бы нервная энергия не ушла в никуда, тут ведь и акклиматизация еще… но затем мысленно махнул рукой: ничего! Все нормально.

Готовый сорвать земной шар с орбиты, Пельмень вышел из комнаты.

— А-а!.. — радостно приветствовал его Джонни, уже свежий, умытый, бритый, чуть припухший, но профессионально пришедший в себя. — Как самочь… самочьюство⁈

— Самочувствие бодрое, — Саня улыбнулся. — Ну а ты как?

Джонни подмигнул и понимающе захохотал:

— Супер! Как по-вашему: сьедьмое ньебо!.. Ну, давай кушать!

— А где телка твоя?

— У нее ж муж…

Только взялись за завтрак, как раздался звонок. Джонни схватил дистанционную трубку, лежавшую рядом.

По разговору Саня понял, что звонит Билли.

— Ну так, — сказал Джонни, закончив разговор. — Нас ждут. Давай!

Саня поел плотно, но без гарнира: ушатал два стейка, запил соком. Джонни заметно заторопился, они вышли, прошли на ближайшую автостоянку, сели в синий спортивный купе «Шевроле-камаро» и понеслись.

Пельмень не пытался запомнить дорогу, да и просто так по сторонам не глазел. Ему это на само деле было неинтересно. Мелькали улицы, здания, люди… они, конечно, выглядели причудливо по сравнению с советскими, но так это само по себе не удивительно. Саня чувствовал себя слишком заряженным на цель, чтобы отвлекаться по пустякам.

Спортклуб оказался в каком-то совсем непритязательном месте: двор-не двор, переулок не-переулок, закопченые кирпичные стены… Но когда прошли коридорами, зашли в зал — он оказался вполне комфортабельным, все новенькое, яркое… в нос так и шибанул характерный запах спортзала, добавивший Сане драйва.