Si vis pacem parabellum - Василий Кононюк

— Оригинальное у вас чувство юмора, товарищ Артузов, почти как у вашей подопечной. О ней я тоже хотел поговорить. Когда она возвращается из Минска?

— Уже выехала, поезд прибывает завтра утром.

— Ее деятельность стала слишком заметной. Последние инциденты показывают, что Ольгу скоро пристрелит кто-нибудь, как бешенную собаку. Дошло до того, что товарищ Мехлис оправдывается перед товарищем Тимошенко, мол, что я могу сделать, это внешняя разведка в комиссию мне такую змею подсунула. По представлениям комиссии, а все знают, что это ее представления, и по ее особым мнениям, когда комиссия не соглашалась с ее предложениями, потеряли свои должности один маршал, четыре комкора, тридцать два комдива и сотни, если не тысячи командиров рангом пониже. Дошло до того, что уже пошли слухи, что Степанова не просто так пользуется расположением товарища Сталина, который, подписывает все ее предложения. Тимошенко лично просил меня изъять ее кандидатуру из комиссии. И это еще до ее последней операции, когда НКВД арестовало всех командиров инженерно-строительных войск минского военного округа. С огнем девочка играет. Я помню, ей нужны острые ощущения и встряски для того, чтоб ее посещали озарения, умершие души, или черти с вилами. Она сама толком не знает, что именно. Так придумайте, как это сделать, чтоб не привлекать лишнего внимания. Мне докладывали, что она очень драчливая. Организуйте ей спортсменов. Пусть их бьет, а не командиров и бойцов Красной Армии. Если сможет.

— Я с вами полностью согласен и сам хотел вас просить, товарищ Сталин, о переводе Ольги на работу в КБ занимающееся проблемами радиолокаторов, как представителя для связи с внешней разведкой. Естественно, под новой фамилией и новой легендой. Также считаю, что пора ожить и Ольге Стрельцовой, посетить фрязинский завод, пообщаться с коллегами. Мы бы это широко осветили в прессе, намекнули на потрясающие открытия сделанные Ольгой за это время в секретной лаборатории…

— Не возражаю.

Их встретили прямо на вокзале по приходу минского поезда и отвезли в родное управление. Первым к Артузову вызвали Виктора, а через пять минут Ольгу. Виктора в кабинете не было. Это был не очень хороший знак. Вторым выходом из кабинета Артузова она еще не пользовалась, да и не видела, как пользуются другие.

— Садись, Оля, — за последние полтора года это был первый раз, когда Артузов назвал ее настоящим именем… второй не очень хороший знак. Подозрение, что жизнь делает новый поворот, усиливалось. — Не спрашиваю, как съездила, наслышан. Объясни мне один неясный момент. Почему ты лично попросила Цанаву посадить всех, и виновных, и невиновных? Последних за то, что не проявили бдительности. Ты ведь девушка кровожадная, но расчетливая. В войсках они бы принесли больше пользы. Ты так не считаешь?

— Спасибо вам за понимание. Вы очень емко описали мой характер в двух словах. Кто-то, не помню кто, сказал: — «Счастье — это когда тебя понимают». Но перед тем как начну отвечать, я бы хотела узнать, где Виктор, — ее глаза превратились в две голубые льдинки, а тон вопроса был далек от дружелюбного.

— Не за что. Работа у меня такая — людей понимать. А Виктор домой пошел, наверно с Валей целуется, — голос начальника был полон иронии. Откинувшись на кресле, он с улыбкой поглядывал на подчиненную.

— Понятно… я так понимаю, целуется на прощание… куда она уезжает? На Дальний Восток?

— Давай-ка поподробнее, откуда такие подозрения?

— То, что в моей жизни последуют изменения, следовало из того, что вы впервые за полтора года назвали меня моим настоящим именем. Виктор ушел через запасную дверь, значит, вы не хотели, чтоб мы даже мельком увиделись. Видно, рожа у него вытянулась после услышанного. Если бы вы Валю не завербовали, она бы уехала из Москвы на третий день, а не через три месяца. Раз решили пошутить об их отношениях с Виктором, о которых все это время знали, но молчали, значит, я ее больше не увижу. Виктора, скорее всего, тоже. Причина — полное изменение моей биографии. Если бы на вашем месте сидел Абрам Аронович, то их обоих еще бы сегодня прикопали в одном из подмосковных лесов. А вдруг услышали от меня случайно чего-то такого… в голову к человеку ведь не залезешь. А так, нет человека — нет проблемы. Но вы мыслите намного глубже. Такой объект, как Татьяна Степанова, вы в помойку не сольете. Больно интересная особа получилась, кто-то может клюнуть. Значит, появится новая Степанова очень похожая на старую и с прежним мужем. Валя в этой комбинации человек лишний, трепанет по неопытности где-то. Ликвидировать, смысла нет, да и Виктор не поймет. Значит, отослать подальше, хотя с Дальним Востоком это я погорячилась. Морковку перед носом нужно оставить, значит, вы им оставите возможность свидеться пару раз в год. Какое-то захолустье в пределах тысячи километров от Москвы.

— Умная ты девчонка, только циничная не по годам. Это парням очень не нравится, имей ввиду. Правды я тебе не скажу, но анализ на пять с плюсом. Если бы мог, оставил бы тебя в Москве, своим вторым заместителем. Но, увы…

— Артур Христианович, пока вы еще ничего не сказали, выслушайте меня. Я очень надеюсь, что всем мое предложение понравится. Дело в том, что с середины 39 года перед руководством страны станет просто немыслимый объем задач, которые нужно решать одновременно. Локальный конфликт с Японией, присоединение новых областей с вводом войск на их территорию, перевооружение армии новыми самолетами, танками, зенитной артиллерией. Создание новых органов управления и подготовка новых территорий к будущему конфликту. Возможная военная операция в Финляндии. Военная операция в Бесарабии. Возможная военная операция в Румынии либо подготовка к войне. Все это требует огромного объема военного и гражданского планирования, которое некогда и некому будет проводить, ибо любая из перечисленных проблем отвлечет на себя значительные силы и специалистов. Поэтому, я предлагаю создать шарашку из осужденных командиров и гражданских специалистов, перед которыми поставить задачу планирования многих из предстоящих работ. Отвечая на ваш вопрос, касающийся военных инженеров-строителей, хочу отметить: во-первых, тех, кто работал в Минске меньше шести месяцев, уже отпустили, во-вторых, осужденных предполагается задействовать именно в этой шарашке для планирования узлов обороны на присоединенных территориях, в Литве, Западной Украине, Белоруссии и планирования укрепрайонов завершающих линию Сталина возле Балтийского моря. Руководить этим коллективом скромно предлагаю назначить меня, как наиболее компетентную особу в вопросах которые предстоит решать. Если надо для маскировки формального зицпредседателя, то с моей стороны возражений нет. Но так, чтоб под ногами не крутился и не воображал из себя начальника. Саму шарашку подчинить управлению внешней разведки, а всю структуру охраны и организации режима — НКВД, у них опыт, у них кадры. С одной стороны, это соответствует желанию руководства меня где-то закрыть и не видеть, с другой, принесет реальную пользу.

— Как ты понимаешь, решать это буду не я, да и шарашку эту организовать не одного дня дело. Со своей стороны обещаю, что приложу к этому усилия, поскольку мысль здравая и своевременная. Но пока этот вопрос будет решаться, ты займешься тем, что приказано, а именно, будешь связывающим звеном между КБ разрабатывающим радиолокаторы и внешней разведкой. Сдавай все документы и иди устраивайся в знакомую тебе комнату. Когда все будет готово, тебя позовут.

— Так я что, даже в квартиру свою не попаду, с Виктором и Валей не попрощаюсь?

— Для твоего же блага. По опыту знаю — прошлое лучше перечеркнуть сразу и не рубить хвост по частям. Долгие проводы — лишние слезы.

— Не загадывай ничего из прошлого, мы оставим его в покое, ты такая сейчас хорошая, я хочу тебя знать такою…

— Что с тобой?

— Это я песенку пою. Находит иногда. Услышу слово какое-то, а в голове две-три строки и мелодия… потом мучаюсь, пытаюсь еще что-то вспомнить… не получается. Вам хорошо, вас из квартиры никто не гонит, а у меня на сберкнижке деньги накопленные, кружка любимая, одежда…

— Без денег не останешься. Получишь подъемные, а в течение двух недель все свои остальные накопления. У меня мало времени, Оля, сдавай документы и иди отдыхай. Завтра утром у тебя торжественная встреча с руководством и коллективом фрязинского завода. В комнате тебе приготовлена кое-какая одежда, которую носят молодые советские женщины-ученые. Подбирала по себе похожая на тебя девушка, но если ты растолстела, и не будешь влезать, вызовем портного, он подгонит.

— Не переживайте, я каждое утро зарядку делаю, как бы ушивать не пришлось. А не рано я ожила? Год не прошел, как торжественно хоронили. Ага, поняла… с одной стороны — Татьяна Степанова весьма загадочная личность, с другой — я оживаю, все вдруг осознают, насколько эти две особы внешне похожи. А дальше думайте ребята, кто есть who. Вот мой отчет по последней командировке и замечания к общим выводам комиссии. У меня есть дальнейшие материалы, частично не завершенные, частично в нечитаемом никем кроме меня виде. Для их подготовки мне понадобится два дня.