Si vis pacem parabellum - Василий Кононюк

Оля отвернулась к стене, чтоб он не видел выступившие на глазах слезы. Перед ее мысленным взором легкой, пружинистой походкой юного барса, шел на свою первую и последнюю встречу с ней невысокий, светловолосый парень. Ее губы шептали странные слова, родившиеся в сознании под незамысловатый, грустный мотив:

Это удивительный был аттракцион,Так еще никто не стрелял, как я и он.Меня поцеловал твой прощальный патрон,Умирая, ты на память мне выстрелил в руку…[3]

И все что у Ольги осталось на память от него, эта маленькая, круглая отметина на левом плече. Не сложилось… так пусть сложится у этого угрюмого молчуна. В этом мире станет больше на два счастливых лица. И какая разница, что твое лицо входит в иное множество.

«Успокойся мятежное сердце, судьба каждого отражается на общей судьбе всех нас… в жизни каждого льют дожди, дни бывают и темными, и унылыми…» — шептали ее губы.

Так появилась в их жизни Валя, черноглазая, смешливая, с ямочками на румяных щеках. То, что Ольга притащила из провинции какую-то деваху и поселила у себя, начальство восприняло как еще одну странность, не первую и, скорее всего, не последнюю.

Да и странность ли… в это время помогать чужим людям было скорее нормой поведения гражданина, а не исключением. Кабанье рыло мещанина если и выглядывало, то стыдливо пряталось от общественного внимания. Пройдут годы, десятилетия, оно выползет и заявит свое право не просто на существование, но и свои претензии на формирования смыслов бытия. От предчувствия этого хотелось плакать или стрелять в кого-то… но Оля закусывала губу и пыталась сделать еще больше, еще лучше, еще чуть-чуть…

Больше всех сперва мучился Виктор. Такая форма социалистического общежития, когда всем в доме заправляет старшая жена, а младшая чуть ли ей в рот не заглядывает, ранила его мужское самолюбие. Но Ольга, как старшая по званию, железной рукой подавляла любые проявления инакомыслия.

Реальность, которую в двух словах объяснила Виктору старшая жена, была проста и беспощадна. Либо он продолжает формально числиться ее мужем и дальше выполнять функции телохранителя, либо его и Валино будущее покрыто туманом. В том тумане проглядывается множество вариантов, вот только счастливых исчезающе мало.

Валя всего этого не знала, но женщина тем и отличается от мужчины, что не зная многого и не обладая развитым логическим аппаратом, часто понимает ситуацию значительно глубже и правильней, чем ее спутник. Женская интуиция подсказывала ей, что эта странная женщина, притащившая свою соперницу к себе в дом и делающая все от нее зависящее, чтоб та не расставалась с Витенькой, искренне желает им счастья. Иногда Валя начинала реветь и жаловаться своей то ли подруге, то ли сопернице:

— Бросит он меня и к тебе вернется… господи, ну за что мне все это? Зачем ты потащила меня за ним? Уехал, забыл бы меня, я бы поревела и его забыла…

— Валя, если тебе реветь охота, так ты скажи, я тебе ремнем жопу надеру, чтоб ты знала чего ревешь. Сейчас наш барсук приедет, отвезет меня на работу. У меня сегодня выходного не получится. Срочное задание. Потом можете тут целый день кувыркаться, используя законный выходной на полную катушку. Я позвоню, когда меня забирать.

— Ну что ты такое говоришь… мы за продуктами сходим, сварим на вечер что-то вкусненькое…

— А покраснела, глаза опустила, словно девица невинная… ты со мной то недотрогу из себя не строй. Лучше скажи по секрету, сколько у тебя мужиков до Витьки было? Честное партийное — я ему ни слова. А хочешь, перекрещусь?

— Никого не было, Танечка! У меня знаешь, какой отец строгий? Он бы меня убил, если бы узнал.

— Ты мне по ушкам не езди. После первого свидания в номер к женатому пошла и сразу в койке очутилась, скромница.

— Ты не поверишь! Как затмение на меня нашло… ничего не понимала, что вокруг происходит…

— Почему не поверю? Очень даже верю. Потому и спрашиваю: в который раз на тебя затмение нашло? Только не ври, что в первый.

— Да ну тебя… не веришь, у Витьки спроси.

— Ржу — не могу! Чем пользуешься? Английской булавкой? Больно, но мы, бабы терпеливые. А ради того, чтоб тебя целочкой считали, и не такое вытерпишь.

— Злая вы… зачем ты так… я к вам со всей душой… а кто такой Льончик? Ты иногда во сне кричишь, — «Льончик!», а потом зубами скрипишь.

— Молодец. Пять балов. Захочешь в разведшколу НКВД, скажешь, я за тебя слово замолвлю. Ладно, партизанка, одевайся, машина к подъезду подъехала. Я ее по звуку узнаю.

К Ольгиному удивлению, серьезных нарушений за весь месяц проверки укрепрайонов от Черного, почти что до Балтийского моря, было выявлено немного. Всего несколько десятков объектов, бетон в которых не соответствовал минимальным нормам. Органы НКВД разбирались теперь, почему так произошло, десяток человек уже закрыли, наверняка кого-то расстреляют, остальных в лагеря упекут.

Ольге их было совершенно не жалко. Более того, она с трудом сдержалась, чтоб лично не застрелить некоторых из них еще при предварительном опросе. Объяснения типа — «А что я мог сделать? Мне такой цемент прислали», выводили ее из душевного равновесия. Тем более, что каждому нормальному человеку ответ очевиден. Упереться рогом и требовать у своего начальства либо цемент нужного качества, либо письменного указания выполнять работы с нарушением технологии. И тогда на нарах сидел бы начальник. А если у тебя кишка тонка с начальством заедаться, или того хуже, надеялся какие-то дивиденды с этого поиметь, значит, правильно тебе лоб зеленкой намажут или упекут лес валить. Одного расстреляют, сотни выполнят свою работу без брака, чем спасут десятки тысяч жизней во время вооруженного конфликта. Арифметика — наука простая, но безжалостная.

Один из таких героев, после беседы с ней, в которой ему было прямо сказано, сушить сухари и вязать теплые носки, напился и пришел снова. То ли хотел обматерить на прощанье, то ли одно из двух, но у него оказалась расстегнута кобура в тот момент, когда он открыл дверь ее кабинета. Не успев войти, горе-строитель получил по пуле в оба плеча. В данный момент находился на излечении, а жена его писала жалобы на превышение полномочий старшим лейтенантом НКВД Степановой Т.И., ссылаясь на результаты следствия. Следствие установило, что пистолет находился на предохранителе, а патрон был не дослан в патронник. Впрочем, то же следствие признало действия Степановой обоснованными, учитывая факт алкогольного опьянения пострадавшего и его визит без вызова, за что отдельную, двухведерную клизму получил дежурный на входе, не проверивший наличия повестки, а при отсутствии оной, не сообщивший Степановой о визитере.

На этом забавные случаи не закончились. Объекты Минского укрепрайона не вызвали никаких претензий, но дотошная Ольга взглянув на общую смету расходов затребовала сметы на каждую огневую точку, а также всю сопутствующую документацию: подрядные договора строительных организаций выполнявших эти работы, акты приемки-сдачи. Кроме этого затребовала все внутренние документы организаций участвовавших в строительстве огневых точек.

На следующий день военные строители организовали пьянку по поводу успешного завершения деятельности комиссии. Ольга, естественно, не пошла и устроила скандал по поводу отсутствия запрошенных документов. Ей клятвенно обещали предоставить свои бумаги завтра утром, а остальные, по мере поступления от подрядчиков.

Все смотрели на нее, как на больную и скандальную стерву. Все в порядке, работы выполнены отлично, какого хрена тебе неймется в бухгалтерских бумажках копаться, не все ли равно, сколько на это денег потрачено. Главное — границы Родины на замке. Враг не пройдет!

На несколько колких замечаний в свой адрес Ольга ответила, используя все свое знание различных аспектов великого и могучего. В совершенно скверном расположении духа она отправилась в гостиницу, надеясь в одиночестве собраться с мыслями и поработать.

Но не так сталось, как гадалось. Она сама бы не смогла ответить, что заставило ее оглянуться. Видно выработанное с раннего детства звериное чувство чужого, недоброго взгляда в спину. Быстро перебирая ногами, ее старался догнать неопределенного вида мужичок, несший на согнутой руке сложенный плащ. В этом бы не было ничего удивительного, если бы он не прятал под плащом и вторую руку.

Внутреннее спокойствие и натренированная с детства реакция на опасность решили все без вмешательства верхних полусфер головного мозга. Ольга тут же смело бросилась наутек, прикрываясь спинами редких прохожих от возможного выстрела и доставая по ходу дела свой пистолет. Когда она, передернув затвор, заскочила в подворотню и осторожно выглянула, никаких следов присутствия подозрительного мужичка не наблюдалось. Это ее совершенно не успокоило, а скверное расположение духа сменилось на отвратительное.