Внедроман. Полная версия - Алексей Небоходов

Самолёт двинулся вперёд – сначала лениво, потом ускоряясь, пока пейзаж за окном не превратился в размытое пятно. Михаил не сводил глаз с бетонных плит, которые быстро исчезали, растворяясь в той жизни, куда он не хотел возвращаться. В голове билось одно слово, повторяясь всё быстрее с набором скорости: «Давай, давай же скорее…»

Самолёт резко оторвался от земли. Михаила вдавило в кресло, а мир за окном уменьшился до игрушечного макета, от которого можно отвернуться и забыть.

Впервые за долгое время он закрыл глаза – не от страха, а чтобы полностью прочувствовать момент. Сердце билось часто и тревожно, и в голове отчётливо прозвучало единственное слово: «Пронесло».

Ольга облегчённо вздохнула, наклонилась к Сергею и почти шёпотом сказала:

– Теперь всё позади, сынок. Мы летим туда, где больше не будет страха, где каждый сможет дышать свободно и спокойно.

Сергей улыбнулся ей искренне и тихо, чувствуя, как внутри расправляются крылья незнакомой ещё ему надежды. Горячий комок счастья не давал ему произнести ни слова, но отчётливо говорил, что теперь они свободны, летят туда, где можно быть собой.

Михаил всё ещё сидел с закрытыми глазами, боясь открыть их и снова увидеть что-то, способное удержать его в прошлом. Но теперь он точно знал: больше ничего не произойдёт, никто их не остановит. Это ощущение свободы было сильнее любого страха, любой тревоги, которую он оставил на мокром асфальте Шереметьево.

Тем временем, когда самолёт уверенно набирал высоту, постепенно растворяясь в вечернем небе, к зданию Шереметьево подъехали несколько серых автомобилей. Из них быстро вышла группа людей в штатском – суровых, сосредоточенных мужчин, в походке которых читалась решительность и точность задачи.

Возглавлявший группу – широкоплечий, грузный мужчина средних лет с квадратным подбородком и тяжёлым взглядом – огляделся холодными глазами, словно перед ним были не люди, а лишь препятствия. Коротко кивнув остальным, он первым вошёл в зал ожидания.

Их появление вызвало переполох среди пассажиров и персонала аэропорта. Люди невольно прижимали к себе детей, перешёптывались и тревожно оглядывались. Сотрудники быстро отходили в сторону, избегая взглядов пришельцев.

Глава группы подошёл к стойке регистрации, за которой молодая сотрудница побледнела и тревожно всматривалась в приближавшихся мужчин.

– Добрый вечер, – сухо произнёс мужчина, демонстративно положив перед ней удостоверение. – Капитан госбезопасности Чернов. У нас срочный вопрос. Сегодня на рейс до Парижа должны были зарегистрироваться граждане Конотопов Михаил, Соколова Ольга и Соколов Сергей. Выясните немедленно, находятся ли они ещё в аэропорту.

Сотрудница нервно поправила волосы и, избегая взгляда Чернова, быстро просмотрела списки пассажиров. Пальцы её дрожали. Наконец она ответила почти шёпотом:

– Товарищ капитан, эти пассажиры прошли регистрацию примерно полтора часа назад. Я больше ничего о них не знаю. Они были совершенно обычные, ничем не выделялись… Может, они ещё не прошли таможню?

Чернов резко повернулся к одному из оперативников:

– Лейтенант, срочно проверьте таможню и пограничников, узнайте, проходили ли эти граждане контроль. Время дорого, действуйте быстро!

Лейтенант кивнул и поспешно направился к таможенному пункту, предъявив на ходу удостоверение. Остальные сотрудники КГБ остались рядом, напряжённо наблюдая за пассажирами, пытаясь угадать в их движениях признаки тех, кого ищут. Но люди вокруг казались совершенно обычными, взволнованными собственными делами и ничего не знающими о происходящем.

Чернов стоял неподвижно, мрачно глядя перед собой. Минуты тянулись невыносимо долго, усиливая чувство бессилия и раздражения. Вскоре вернулся лейтенант, лицо его выражало растерянность.

– Товарищ капитан, таможня подтвердила: граждане прошли контроль примерно за час до вылета. Но пока неясно, успели ли они подняться на борт. Диспетчерская сообщила, что самолёт уже вырулил на взлётную полосу и, скорее всего, улетел.

Чернов сжал кулаки, подавляя досаду и ярость. Резко повернувшись к сотруднице, жёстко приказал:

– Немедленно свяжитесь с диспетчерской и уточните точно, вылетел ли рейс. Если нет – самолёт необходимо задержать. Выполняйте!

Девушка вздрогнула, быстро подняла трубку и нервно заговорила, стараясь добыть сведения. Голос её дрожал от страха, будто она боялась стать частью этого происшествия.

Оперативники молча стояли вокруг руководителя. Один из них, молодой и худощавый, вполголоса произнёс:

– Теперь, считай, задача невыполнимая. Если взлетели, ищи их теперь по миру. Сколько раз наступаем на одни и те же грабли…

Его старший товарищ сурово оборвал его:

– Помолчи, лейтенант. Сейчас главное понять, как действовать дальше. Пока есть шанс их задержать, не имеем права расслабляться.

Наконец сотрудница положила трубку и тихо произнесла:

– Простите, товарищ капитан, самолёт взлетел около сорока минут назад. Диспетчеры подтвердили: указанные пассажиры на борту. Сделать ничего нельзя – самолёт уже за пределами советского воздушного пространства.

Чернов тяжело выдохнул, на секунду прикрыл глаза и тихо проговорил:

– Упустили. Снова упустили, прямо из-под носа. Теперь ищи их по всему миру…

Оперативники молча смотрели на него с тревогой и сочувствием, прекрасно понимая последствия этой неудачи. Собравшись, Чернов резко приказал:

– Возвращаемся на Лубянку. Немедленно доложим ситуацию. Теперь пусть подключают заграничные резидентуры. Нам остаётся ждать указаний.

Группа оперативников молча покинула зал ожидания, оставляя за собой удивлённые и тревожные взгляды пассажиров. Их появление и исчезновение усилили ощущение тайны, словно незримая буря прошла мимо, оставив лишь тревожную тишину.

Постепенно люди вернулись к своим делам, однако чувство неопределённости ещё долго не покидало их. Каждый понимал, что невольно стал свидетелем чего-то важного и необратимого.

Самолёт же продолжал полёт, неся пассажиров к другой жизни, о которой пока не знали оперативники, стоявшие теперь возле автомобилей, готовясь к неприятному разговору с начальством.

Тем же вечером, когда самолёт с Михаилом, Ольгой и Сергеем пересёк границу советского неба, миллионы граждан СССР собрались у экранов, ожидая привычную программу «Время». Голос диктора, сухой и строгий, ворвался в тёплый уют квартир:

– Добрый вечер, товарищи. Сегодня органы государственной безопасности сообщили о раскрытии масштабной подпольной организации, занимавшейся производством и распространением порнографической продукции. Сотрудниками КГБ проведены оперативные мероприятия, установлены личности руководителей и собраны неопровержимые доказательства их преступной деятельности.

Диктор сделал короткую паузу, позволяя зрителям осознать сказанное. Тысячи людей напряжённо ждали подробностей.

– Организаторами противоправной деятельности, направленной на подрыв советской морали и порядка, являются граждане Михаил Конотопов, Ольга Соколова, Алексей Григорович, Елена Сидорова и Екатерина Максимова, – продолжал он, отчётливо произнося каждую фамилию. – В настоящее время указанные лица объявлены в розыск. Органы госбезопасности обращаются ко всем советским гражданам с просьбой немедленно сообщать информацию о местонахождении данных лиц или их деятельности.

На экране появились чёрно-белые фотографии обвиняемых – напряжённые, серьёзные, специально подобранные. Лишь