Звезды без пощады - Александр Маслов

— Помощь нужна? — спросил Сашка Демидов, подошедший сзади.

— Нет, — мичман обернулся к нему. — На свет ее нужно. Сам справлюсь, донесу… — чуть подумав, добавил: — Донесу, как сокровище, — ведь он действительно очень испугался за нее.

— А у нас трое с переломами. Тяжелыми. У кого ребра, у кого руки-ноги. Но с этими ладно. Хуже, что добавилось два трупа. Вот так… — смоленский присел на корточки, глядя на лицо Красиной, бледное в голубоватом блеске светодиодного фонаря. — Красивая она у тебя, — заметил он Лугину. — Советую, несите осторожно к трещине. Лучше туда, — он указал на полыхающий дневным светом излом, уходящий круто вниз. — Ребята прикидывали, если поднатужиться, там реально пролезть. И высота небольшая. Планету видели?

— Нет, — проворчал Черновол. — Как там?

— Воздух для дыхания приспособлен. Земной почти. Натуральная благодать: я всего минутку лицом в дыру, подышал и будто на душе отлегло. Из щели веет таким приятным теплом… Таким! — Сашка поднял напряженные до дрожи руки, стараясь что-то выразить жестом, — эх! Что мама вспомнилась. После холодных пещер, вечных сумерек, точняком заглянул в рай. В общем, ступайте. А нам в поселок надо. Народ следует выводить.

Тарас, хоть и кряжистый в плечах, в щель протиснулся и сполз с сопением по не неровностям трещины. Сложнее вышло с Ириной: все-таки высота метров в семь, если не больше. Но кое-как приспособились, осторожно, полегонечку Лугин Красину сверху придерживал за руки, и кеброа, проявляя завидную цепкость, помогал изо всех сил, Черновол страховал ее снизу. Метр за метром так и сползли. Сползли, и не сразу целиком осознали, что под ногами не просто взрытая от страшного удара земля, а земля другой планеты. Фаргерт! Всем троим хотелось отдышаться, оглядеться, принять в голову, что нет вокруг больше проклятых стен Посла Смысла Живого. Нет и никогда не будет! Но Керан настоял отойти от звездолета подальше. Наверное, это было разумно. Ведь всякое могло произойти: и кафры появиться из трещин, расчертивших огромное как гора тело корабля, и сам корабль — мало ли, что и как с ним — мог загореться или рассыпаться на куски.

Никто не знал, что представляет собой Фаргерт. Даже повидавший десятки других миров кеброа с трудом выудил из памяти название этой планеты, вспомнил, что Фаргерт вращается вокруг звезды Аулур — красноватым шаром она пылала между рыхлых облаков — но более длинношерстый не смог сообщить ничего. Черновол, держа наготове козлобой, закинул за плечо кафравский ранец и направился по склону вверх, переступая комья темно-коричневой земли — ее взрыл звездолет при падении. Дальше начиналась трава, почти земная, качавшаяся зелеными стрелками в ленивом ветерке. Местами по морщинистому склону холма виднелись невысокие кустики и растения, похожие листья финиковой пальмы с мелкими синими цветами. Керан Жоут Эмати шел за Черноволом, прижимая к груди вверенный пакет с продуктами. Лугин нес Ирину. Устал и вспотел шагов через сто, но в душе поднималась такая буйная волна — как же, живы! и он сам, и Ириша, и Тарас Андреевич с кеброа! и направо, налево, кругом — свобода! вольный ветер, травы и цветы! — что он готов был шагать так, пока вовсе не отнимутся руки и ноги.

— Помочь? Давай я понесу, — обернулся Черновол. — Или вместе?

— Ступай вон-то к ложбинке, — улыбнулся мичман и кивнул на удобное место ближе к краю холма. Там хорошо остановиться на первое время, оглядеться, разложить по полочкам мысли, которые аж зудели в голове.

Ирина шевельнулась и слабо приоткрыла глаза. Несколько секунд она щурилась от солнечного света, видя будто во сне довольное лицо Лугина, бледно-голубое небо над ним и червонный с золотым свет. Точно икона… Какое безумное и счастливое видение! Разве когда-нибудь может стать действительно так?! И волос ее, и щек касался вовсе не холодный, липкий воздух Кахор Нэ Роош, а гладил теплый ветерок. Красина подняла голову, с удивлением, шире распахивая глаза.

— Ну-ка не дрыгайся! — предостерег ее Сергей, тут же озаботился: — Что болит?

— Затылок ломит и стучит в висках. Мутит еще, — честно как на приеме у врача сообщила она. — А что с нами, Сереженька? Что?

— Понятно что: с вами сотрясение, — он удобнее взял ее, притянул к себе и хищно прижался к губам своими. Ира ахнула и даже застонала, вовсе не от боли. Обвила шею Лугина руками, сама принялась щипать губами щетинистый подбородок.

— Мы на Фаргерте, — пояснил для нее мичман, нагоняя Черновола и Керана — они уже добрались до начала ложбинки, где трава казалась зеленее и доходила до коленей.

— На Фаргерте?! — Красина вырвалась из его рук, только теперь осознавая, что небо с бледными перьями облаков, солнце — абсолютная реальность. Реальность другой планеты! Став на ноги и чуть оттолкнув Сергея, она провернулась, замерла, жадно выдыхая свежий воздух, полный незнакомых запахов. Недалеко, заслоняя значительную часть вида, возвышался звездолет. Темная с синеватым отливом стена, волнообразно изгибавшаяся от гряды холмов к реке. От удара кафравский корабль вошел в грунт на несколько метров. Чешуйки защитного покрытия отлетели, и на большей части виднелись разломы и трещины. Это чудовище — мрачная космическая улитка — на Фаргерте казалась такой же чужой и недоброй, как и на Земле.

— Чертов Кахор Нэ Роош! — выкрикнула Ирина, вперемешку с радостью избавления и еще черневшими в сердце болью да горем. — Надеюсь, ты нашел здесь гибель и рассыплешься на куски!

Она повернулась другому краю звездолета, за которым в красноватом свете Аулур блестело озеро или широкая река. Там увидела, как из разлома в корпусе выходят люди. Много людей. Нововладимирцы? До них было далеко, более километра: лиц не разберешь даже в бинокль, если бы он имелся. Оглянулась на Лугина.

— Она жива. Должна быть жива. Это же Светка! — Сергей сжал ладонь Красиной, понимая, что Ирина сейчас всеми мыслями о подруге. — Мы найдем ее. Обязательно!

Из трещины, той самой, которой они покидали корабль, тоже начали появляться земляне. Сначала четверо, спустились по разлому, осмотрелись. За ними смелее другие. Наверное, смоленские. Кому еще здесь быть.

— Пойду им помогу, может тянуть чего, — вызвался Черновол, снимая куртку и поручая Лугину свой козлобой.

— Пятьсот сорок шесть кеброа мертвы. Аризаии Ганка, Нашиарти, Проитуи Ранран, Лушаак Готии не дожили до этого дня, — задрав голову к небу произнес Керан. — Я единственный кто на свободе, я жив! Но какая цена?!

— Мы тоже заплатили огромную цену: свою родную планету, — отозвался Лугин. — Планету целиком и с ней не один миллиард людей. Почти каждый потерял родителей, детей, дорого друга.