Звезды без пощады - Александр Маслов

— Что плохо? — спросил Сергей, переключая внимание на инопланетянина. Поймет ли длинношерстый вполне русскую речь? И действительно ли его жалобные возгласы слышал Лугин в собственной голове?

— Было больно, — ответил чужак, слова-мысли появлялись так же в черепушке, хитро минуя уши. — Вышли в ординарное пространство. На корабле, неполадки. Сильная гравитационная встряска. Так не должно быть.

— Слышь, а что такое «рисиан»? — вспомнил мичман странное слово, услышанное перед болтанкой.

— Это ты, — существо шевельнулось, стараясь отползти в угол, и приподняв конечность, указало на Черновола с Красиной. — Ты и ты.

— Ну скотина, — беззлобно усмехнулся Тарас. — Я, меж прочим, Тарас Андреевич для тебя и прочих обезьян. И не дури, лапы опусти, а то дырку замастырю в аккурат между смотрелок.

— Не стреляй. Мы не враги, — длинношерстый перестал шевелиться, так и застыл, облокотившись на пенолитовый выступ. Розовые дырочки над его широченной пастью увлажнились.

Красина неожиданно для себя открыла, что не испытывает страха или отвращения к незнакомому существу. В том, что оно разумно сомнений не водилось, даже если бы Ирина не слышала его мыслей, необъяснимо проникавших в сознание. И не потому, что грудь чужака, живот и часть спины прикрывало подобие комбинезона из мягкого синего пластика, ткани или кожи — чего точно, не разберешь. Взгляд мохнатого казался столь осмысленным, что отлетало всякое желание назвать его зверем.

— Значит, мы рисиане? — Ирина подалась вперед, подминая ладонями мягкий мох, и устроилась рядом с Черноволом. — А кеброа кто? Ты?

— Вы не рисиане… нет. Думаю… Можно сесть? — он задержал круглые внимательные глаза на Тарасе и, не ухватив в его мыслях возражений, сел, сложив передние длиннющие лапы на животе. — Похожи на рисиан, но нет. Кто вы, не пойму. Кеброа — я. Из расы кеброа. Мое имя Керан Жоут Эмати.

— Твою мать! — рассмеялся мичман. — Звучит почти по-французски. Ну точно иностранец.

В ответ в голове Лугина, Черновола и Красиной проплыли чужие образы словно туманные кусочки сна, и исчезли так быстро, что никто из землян не успел схватиться за смысл.

— Нет… опять нет… — беззвучно произнес Керан Эмати. — Трудно объяснить и пока не надо… Я вам не враг. Это точно. Кафравцы делают плохо, я — нет.

— А что делает хороший кеброа среди кафравцев на их корабле, — не убирая пальцы со спусковых пластин, спросил Сергей.

— Живет много времени. Много… Меня и пятьсот сорок шесть других кеброа захватили. Давно при перелете к Эриехеа четыре цикла назад. Все мои мертвы, Керан Жоут Эмати мудро спрятался здесь. Мудро, но трусливо. Лучше было погибнуть ему вместе с моими. Аризаии Ганка, Проитуи Ранран, Лушаак Готии — сколько много их… Один кеброа из пятисот сорока шести живет, вспоминает и думает…

Ирине показалось, что на его физиономии, вовсе непохожей на человеческую или даже обезьянью проступила скорбь. Неужели эмоции, их отражение схожи для многих разумных существ вселенной, разделенных бесконечными парсеками пустого космоса? Или такая необъяснимая схожесть свойственна лишь окологуманоидным существам? Но кеброа, пусть и с большой натяжкой, нельзя причислить к гуманоидам. Дело, наверное, не в мимике: его скорбь передавалась взглядом — взглядом больших круглых глаз, в них словно черные слезинки застыли зрачки. Что он знает о Кахор Нэ Роош? Что он пережил здесь за свои четыре цикла — время, унесшее жизнь более полутысячи его сородичей?

— Ваше оружие — кафравское, — телепатически произнес Керан. — Думал, меня нашли и хотят убить. Смотрю, рисиане. Рисиане не должны убивать кеброа. Это не правильно. Но вы не рисиане. Нет…

— Тебе знакомы слова Кахор Нэ Роош? — поинтересовалась у инопланетянина Ирина. Вспомнив о пакете с едой, она повернулась, подтащила его ближе, вопросительно глянула на Лугина.

— Можно и перекусить, — согласился Сергей. — С Тарасом Андреевичем покушайте. Может, товарищ Эмати нашими продуктами не побрезгует, а я пока типа в карауле.

Жрать мичману тоже хотелось. Хотелось так, что мерещилось, будто какой-то колючий зверек шалит в желудке. Что поделаешь: придется немного потерпеть. Ведь оружие в сторону при незнакомце не положишь. Как знать, что на уме у длинношерстого чудища с французским именем. И какие у него способности еще, кроме как говорить беззвучно, ясными на всех языках понятиями? Ведь может он обладает чем-то вроде гипноза, внушит нехорошую дурь. Или бросится неожиданно и кому-нибудь зубками в горло. Вместо того чтобы обедали мы, будет закусывать он нами. Вполне возможно, что за свои четыре цикла он истосковался по свежему мясу. И рассказы его о несчастных пятистах кеброа, выдумка, приманка для доверчивого ума.

— Кахор Нэ Роош… — произнес вслух Керан с сердитым рычанием, дальше в сознании землян начала проступать его телепатическая речь: — Посол Смысла Живого… Старое название. Когда кафравцы начали расселяться по другим звездным системам, их экспансией управляла организация с таким названием: Орден Кахор Нэ Роош. У нее было много ресурсов. И власти много. Колониальные корабли, способные перенести миллионы жителей и образцы полезных растений и животных стоят много. Их трудно построить: нужно много ресурсов, труда и времени. Кафравцам в чем-то повезло. На третьей планете их материнской системы, целиком покрытой океаном, обитали гигантские титинуи… — он замолчал, подбирая подходящее понятие и наблюдая, как Ирина и Тарас раскладывали на ровном слое мха припасы из сумки. Втянул ноздрями воздух полный незнакомого запаха и продолжил: — …не могу объяснить, но попробую показать.

Он закрыл глаза, старательно воспроизводя образ. Красина первая увидела картинку, возникшую в сознании сначала размытым облаком, затем сложившуюся в более ясные очертания.

— Моллюск… раковина… — произнесла она, не разбираясь в биологии, но мигом вспомнив предположение профессора Чудова.

— Наверное, так, — согласился Керан, не открывая глаз. — Близко к этому.

Черновол замер с ножом в руке над вскрытой банкой ставриды в масле. Вид темно-зеленого океана перед мысленным взором был чертячьи великолепен. Сквозь слои темных туч падали веером красноватые лучи чужого солнца. В заливе между ноздреватых скал покачивалось на волнах исполинское нечто… Нечто очень похожее на проклятый звездолет, унесший его с Земли. О гипотезе Чудова Черновол не знал, как не знал и самого профессора. Но когда до него дошла мысль, что кафравский корабль в прошлом живое существо — исполинский моллюск с далекой планеты — Тараса поразило чувство, какое, наверное, испытывали дикари перед видом необъяснимого величественного явления природы.