Тропой человека - Ник Ричмонд

– Ладно, дети, – громко произнёс он, похлопав в ладоши, – Давайте-ка избавим от страданий друг друга и мастера Лю, который, я уверен, устал от вопросов… К тому же, ему нужно завершить церемонию. А нам с вами ещё предстоит дорога.

Послушав его, толпа начала понемногу расходиться, но та девочка, нахмурившись, спросила мастера Лю:

– А если у тебя всё хорошо? На что тогда надеяться?

– У блага нет абсолютных значений, – глядя в небо закрытыми глазами проговорил старик. – Мы всегда видим и хорошее, и плохое вокруг. Такими нас сделала природа. Так мы понимаем, на что опереться, а от чего оттолкнуться.

– Значит, мы обречены вечно страдать из-за ерунды? – спросил один из псов.

– Но ведь это и позволяет нам быть счастливыми. Таков парадокс нашей природы, который позволил нам выжить и стать сильнейшим видом на планете, потому что всегда гнал нас вперёд. Счастье и несчастье рождают великое деяние.

– Кажется, теперь это недостаток. Нас уничтожат те, у кого с чувствами дела попроще.

– Разве это так? – с некоторым сомнением переспросил Лю Цинь, взглянув на собеседника.

– Я видел, что творят синты, – отвечал тот. – Видел, как они смотрят на того, кого лишают жизни. Без сомнений. Без жалости. По-моему, у них нет вообще никаких чувств.

– Есть, – вдруг негромко сказал Верон. – Такие же, как у нас.

В него тут же вперились десятки удивлённых взглядов, но никто не нарушил неловкого молчания, пока вновь не заговорил мастер Лю:

– Разве не видели вы той же ненависти и отчаяния в глазах людей?

– Да! Но ведь это и есть несчастье, о котором Вы говорили.

– Я говорил о борьбе против него. Если же несчастье побеждает – оно опустошает человека. И чем больше проходит времени, тем более безжизненной становится эта пустыня.

– Вы что, оправдываете их? Почему? Ведь это они, получается, убили всех ваших людей. Не только их: миллионы погибших за этот год не вызывают у Вас большего сожаления? Синты – животные. Это подтверждено тестами их ДНК. Всё.

– Мало провести исследования. Нужно ещё суметь понять их результаты.

– Нечего тут понимать. Они – паразиты. Вредители. И поэтому подлежат уничтожению.

– Проблема такого прямолинейного восприятия известна давно, – задумчиво произнёс Лю Цинь. – Задолго до того, как первый синт убил человека, мы узнали, через что всем нам предстоит пройти. Именно поэтому тогда был собран Совет, в котором мне довелось участвовать.

– Разве Вы можете об этом рассказывать?

– Теперь могу.

– Но ведь вы сказали, что были здесь, на карьере, когда всё произошло?

– Тот Совет был намного раньше.

– Когда?

– Много лет назад… Я был тогда ещё молод. Наивен. И понятия не имел о том, как выглядит настоящий, леденящий душу и сжигающий разум, опустошающий сердце… ужас.

– Разве тогда уже было известно о синтах?

– Нет… Ничего подобного.

– Тогда что такого могло произойти?

– Мы и сами поначалу не поняли, насколько всё серьёзно, когда робот-биолог – из этих небольших коробков, что лазают по глухим лесам в поисках всякой мелочи, – вдруг нашёл кое-что в буераке и выдал незакодированную ошибку. Он застыл на месте и затребовал срочную эвакуацию. После минимального анализа, его находка была представлена созванному прямо посреди ночи Совету и целому полку исследователей – всем, кто мог бы хоть чем-то помочь… в том числе и мне.

– Что же там такое было?

– Растение. Цветок. Крошечный, но феноменальный образец, ставший предметом жестоких споров среди учёных.

– Звучит не слишком-то страшно. В чём была проблема с ним?

– В его ДНК.

– Как и у синтов?

– Та молекула не была такой крупной, как у них теперь, после всех произведённых над ними генетических манипуляций, но уже тогда на моделировании она имела странные разрывы… Я не знаю, как можно объяснить вам… те чувства, которые испытывает учёный, глядя на то, что будто бы разбитые пары оснований… продолжает сдерживать какая-то невидимая связь. Долгое время, пока шли исследования, это оставалось загадкой, пока кто-то не предположил, в шутку, что наше оборудование просто не может полноценно смоделировать эту ДНК потому, что пытается сделать это… лишь в трёх измерениях.

– Что Вы имеете ввиду?

– Что эти разрывы, на самом деле, оказались выпуклостями.

– Выпуклостями… куда?

– В гиперпространство. В четвёртое измерение.

Вокруг надолго повисла тишина непонимания.

– Но почему… сейчас? Почему мы не видим этого везде вокруг?

– Эта связь неустойчива. По крайней мере, считалась такой поначалу.

– Я вроде как слышала, что это невозможно… – прозвучал из толпы женский голос. – Что все атомы и молекулы существуют только в трёх измерениях.

– Каждый из нас так думал. Многие думают до сих пор. Но тогда нам представилось так явственно и открыто… что этот барьер существует лишь для нашего мира. А не для того, который незримо окружает и наполняет нас.

– Что-то я совсем не понимаю… а как тогда это выглядит… у них?

– Мы не знаем. Но можно предположить, что такая выпуклость – микроскопическая, – выглядела бы в их пространстве как… росток. Маленький побег, выбившийся из поверхности трёхмерной браны.

– И что вы решили тогда? – спросил мужской голос.

– Что это было… какое-то влияние извне. Как тонкое касание. Как… поцелуй. Мы решили, что наш мир шагнул дальше, оставив нас самих позади, – ответил Лю.

– Как получилось, что он шагнул так быстро? Всего несколько лет назад – одно маленькое растение, а сегодня – армия, опрокинувшая весь этот мир.

– Я не биолог и не объясню вам всё, как следует… Этим маленьким засранкам, митохондриям, абсолютно без разницы, в какой организм внедряться. Им нужен лишь способ попасть в живую клетку, и тогда… репликацию будет уже не остановить. Мутации нарастают лавинообразно.

– Вы хотите сказать, что это… – пробормотала оказавшаяся среди тех, кто не ушёл, Вэй Лай, смолкнув на какое-то время и задумчиво потерев здоровую щёку, – Эволюция? – в ладони у неё было несколько крупных слив, собранных в саду, и она, не поднимая от земли невидящего взгляда, откусила от одной из них.

– Получается, ещё вопрос – кто здесь паразит и вредитель… – предположил один из псов. – Не должны ли мы тогда… просто уступить им дорогу?

– Наоборот! – возмущённо выкрикнул другой. – Если это межвидовая борьба, то мы обязаны сражаться до последнего… и победить.

– Тебе же говорят – не межвидовая! Они – это… мы и есть. Только лучше. Клетки-то у них наши.

– Наплевать, кто они там такие на самом деле, если они несут для нас угрозу, то мы должны их уничтожить, разве нет?

Вдруг опять прозвучал голос Базы:

– Товарищи бандиты! Пока вы тут не поубивали друг