Конан и люди будущего - Антон Козлов

Сбитый с толку Киммериец сразу остыл, а Нольф, оседлав любимую тему, начал рассказывать про необходимость сохранения баланса массы при путешествиях через время. Уходя через тоннель во времени, путешественники оставляют после себя массу, в точности равную своей. Человека, как правило, заменяет свинья или овца, а одежду, инструменты и оружие обменивают на золотые слитки. Разыскивая в Шадизаре напарника, Нольф провел достаточно времени на базарах Шадизара. Поэтому он мог с уверенностью заявить, что стоить эти слитки будут где-то шесть-семь тысяч туранов. Так что Конан посадит Нольфа в машину времени, помашет рукой на прощание, и "Бах!", получит свою награду, да еще и ужин, если будет достаточно проворен.

Много уже всего увидел и услышал за утро киммериец, но эти слова Нольфа поразили его в самое сердце. Сбрасывать золото вместо балласта! Конан перечислил в ужасных богохульствах всех известных ему богов, кроме, разумеется, Крома. На что Нольф спокойно возразил, что золото - это самый лучший материал для подобных целей. Универсальный заменитель... Услышав такое ученое название, Конан скрепя сердце вынужден был принять слова своего спутника на веру.

В полдень они сделали привал около прозрачного горного ручья.

Кони объедали молодую траву и пили чистейшую воду. Люди распаковали свои мешки. Зная, что придется долго ехать по пустынным землям и не желая тратить лишнее время на охоту, Конан захватил из Шадизара достаточный запас солонины и два больших бурдюка с вином. Сейчас, правда, остался только один, и то далеко не полный бурдюк. В поклаже Нольфа оказались странного вида продукты, упакованные в мягкий, но прозрачный, словно стекло, материал. По-братски разделив имеющиеся запасы, компаньоны приступили к трапезе. Конан с удивлением заметил, что Нольф зачерпнул во флягу воду из ручья и собрался ее пить.

- Вы что, совсем не пьете вина? - Удивился киммериец.

- Пьем вино, пьем и более крепкие напитки. - Усмехнулся Нольф. - Но не на работе.

- А за нашу дружбу? - Протянул Конан бурдюк своему спутнику.

- Хорошо, но я выпью только два глотка. - Дал себя уговорить Нольф.

Он поднял бурдюк и сделал два глотка. Потом еще два глотка. А потом еще немного. Конан довольно рассмеялся. Когда Нольф, наконец, оторвался от вина, его глаза довольно блестели.

- Неплохо, клянусь припусками, допусками и посадками. - Заметил он, передавая бурдюк Конану.

Тот, не долго думая, одним махом влил в себя остатки вина, подумав при этом, что Припуски, Допуски и Посадки, наверное, очень могущественные боги будущего. Отведав пищи из будущего, Конан сообщил, что на его вкус она слишком мягкая и пресная. Нольф ответил, что обычно они едят настоящую пищу, и только в дальнюю дорогу берут с собой такие вот непортящиеся продукты. После еды путешественник во времени тщательно собрал и уложил в свой мешок прозрачные оболочки из-под съеденных блюд.

- В вашем времени не должно быть ничего из моего мира. - Пояснил он удивленному киммерийцу. - Ты уже видел, какое зло можно причинить людям при помощи наших медицинских инструментов. Каждому времени свои вещи. Смешение может привести к непоправимым катастрофам.

- Могу себе представить. - Киммериец подумал о сотнях сумасшедших колдунов-врачей, сваливающихся на головы жителей хайборийских городов, и его рука непроизвольно потянулась к рукояти меча.

- У меня будет к тебе просьба, Конан. - Нольф застыл, ожидая ответа.

- Клянусь лысиной Эрлика, я ее выполню. - После выпитого вина киммериец заметно подобрел.

- В Шадизаре я купил своего коня. С собой я его взять, конечно, не могу, так что прошу тебя о нем позаботится.

- Позабочусь, о чем разговор. - Успокоил Конан своего приятеля, опять поразившись странностям человека из будущего. Они там что, все такие? Выбрасывают золото, просят позаботиться о коне, вместо того, чтобы подороже продать его. Хотя воин из Нольфа отличный. Немного подобных попадалось на дороге Конана. Пожалуй, лишь однажды была в его жизни встреча с похожим человеком, воином Митры. Как же его звали? Помниться, Фарал Серый. Но он умел поражать врагов огненными молниями и был современником Конана. "Может быть когда-нибудь и я стану воином, поражающим зло молниями Митры? - Шевельнулась мысль в голове киммерийца. - Но не сейчас. Позднее..."

Дав отдохнуть коням, путешественники снова тронулись в дорогу.

Чтобы скоротать путь, Конан рассказывал своему спутнику о своих похождениях и многочисленных победах. Нольф удивлялся, восхищался, задавал много вопросов и в ответ рисовал красочные картины будущего. Киммериец слушал Нольфа, хотя часто и не понимал некоторых слов. Он не стремился запомнить рассказы своего спутника, воспринимая их, словно волшебные истории о далеких и недоступных странах. Возможно, Конан не прочь был бы посетить будущее, где золото выбрасывают, словно мусор. Но Нольф не предлагал киммерийцу отправиться вместе, а гордость Конана не позволяла напроситься самому. Если верить словам Нольфа, в будущем не было места сильным и независимым искателям приключений. Достигнув непостижимых варвару-киммерийцу высот материального благополучия, жизнь потеряла ту остроту и насыщенность, которая была присуща предыдущим эпохам. Немногие оставшиеся индивидуалисты улетали осваивать другие миры или, как Нольф, работали в Службе Контроля Времени...

Солнце уже клонилось к холмам, когда путешественники добрались до леса, о котором говорил Нольф. Теперь спутник Конана осматривался вокруг в поисках ведомых одному ему ориентиров.

- Здесь. - Наконец сказал он, поворачивая коня вглубь леса.

Конан последовал за ним и скоро выехал на большую поляну. Нольф привязал коня и полез в колючий кустарник. Конан поморщился: в своей кожаной безрукавке он был Нольфу не помощник. Вскоре из кустов на поляну вылетел мешок, жалобно звякнувший своим содержимым при ударе о землю. За ним последовал свернутый в трубу ковер. Последним выбрался сам Нольф. Его просторная черная одежда ничуть не пострадала в колючках, которые, казалось, могли бы оцарапать и зингарскую кирасу. Нольф деловито раскатал ковер, который оказался тонкой металлической сетью, нашитой на плотное тканное основание. Развязав мешок, Нольф достал оттуда металлические стержни и принялся старательно ввинчивать их по углам квадратного ковра, где заметны были некоторые утолщения.

Конан тем временем занялся устройством своего ночлега. Солнца уже опустилось настолько, что лишь редкие его лучи пробивались через ветви деревьев. Краем глаза киммериец наблюдал за своим товарищем. Тот явно не в первый раз занимался подобным делом, настолько быстры и точны были его движения. Действия Нольфа были совершенно непонятны киммерйицу и на первый взгляд напоминали подготовку к волшбе. Но не было вокруг пришельца из будущего той черной ауры колдовства, которая приводила Конана в бешенство. Просто человек делал привычное дело. Конан поймал себя на мысли, что очень давно, трехлетним ребенком, он также стоял на пороге кузницы своего отца и наблюдал за его работой. А в дальних краях, слышал он, всех кузнецов считают колдунами...