Черные Земли - Селия Фридман

Дэмьен "покачал головой:

- Ему нужно земное Фэа для самоИсцеления. Так мне кажется. А там, внизу, энергии будет не хватать.

Оставалось надеяться на то, что он не ошибся. На то, что здешний скудный полумрак не причинит Тарранту дальнейшего вреда, равно как и не помешает самоИсцелению. Потому что сам он больше ничего не мог сделать для Охотника. Все остальное зависело только от него самого.

Они уложили тело поперек площадки: оно едва уместилось, но все-таки уместилось. Присев на корточки возле посвященного, Дэмьен осмотрел его глазами бывалого человека. Дрожь исчезла, и это был хороший симптом. Показалось ему, что и лицо Тарранта стало несколько спокойней, и это опять-таки было добрым знаком. Нет, сам он больше ничем не мог помочь ему. Да и никто другой тоже.

Он посмотрел на ракха. Какой усталый, какой замученный вид был у Катасаха! При иных обстоятельствах капитан лейб-гвардии постарался бы скрыть это от постороннего, но сейчас притворяться было ни к чему. Дэмьен ведь знал, что именно с ним случилось. И понимал это. И больше, чем кто бы то ни было другой из числа обитателей этой планеты, Дэмьен понимал, что наиболее чувствительным переживанием для ракха стали не уступка собственного тела другому и не ощущение, что твой господин с легкостью пожертвовал тобой, а предельное падение в собственных глазах, заключающееся в том, что в его теле побывала человеческая, именно человеческая душа. Подобная рана затянется не скоро и не просто. И Дэмьен понимал это.

- Я могу что-нибудь сделать для вас? - спросил ракх.

- Да.

Дэмьен поднялся с места. Боль в спине приглушилась, она превратилась скорее в напоминание о былой боли. Пробормотав слова Творения, Дэмьен припал к потокам Фэа, чтобы проверить, не нанес ли Таррант в своем нынешнем состоянии энергии какого-либо ущерба. Отчасти это было мерой предосторожности, а отчасти своего рода тестом; если ему удастся справиться с Фэа на этом подземном уровне, то Охотнику удастся тем более. А заручившись этой мощью, Таррант сможет самоИсцелиться.

Повернувшись к ракху, Дэмьен сказал:

- Мне бы хотелось увидеть Йенсени.

Она лежала на кушетке, куда перенес ее Катасах, уронив руку, изящные пальцы касались пола, глаза были закрыты. Кровь заливала всю комнатку, алая и сырая, кровь окрасила и белоснежную изначально кушетку. Цвет кожи девочки, еще недавно бледно-коричневый, стал теперь пепельно-серым, лицо ее искажала гримаса страха и гнева. Хотя, приглядевшись, можно было понять, что это нечто совсем иное. Это было выражение ясного и беспредельного покоя - того самого, о котором люди при жизни могут только мечтать.

Дэмьен опустился возле девочки на колени, взял ее крошечную руку в свою. Она еще не остыла, еще не совсем остыла, под кончиками пальцев священник уловил замирающее эхо жизни - и из-за этого слезы вновь навернулись ему на глаза.

"Господи, позаботься о ней. Она была такой нежной, любящей и вместе с тем такой отважной, а в самом конце она совершила ради Тебя подвиг, на который решились бы очень немногие. Даруй ей мир, молю Тебя, воссоедини ее с теми, кого она любила. - И, отерев глаза, он добавил: - И дозволь ей, если такое возможно, время от времени играть с детенышами ракхов. Ей это очень понравится".

- Как это случилось? - спросил он у ракха.

Катасах оставался у входа; ему не хотелось нарушать своим присутствием одинокую тризну Дэмьена. Лишь теперь, когда к нему обратились, он подошел поближе.

- Он вошел в ее тело и начал брать его под контроль. Она пленила его, а затем лишила себя жизни.

- Вот уж не подумал бы, что она обладает подобным могуществом.

В голосе ракха, когда он ответил, послышалось благоговение:

- Она воззвала к тому, кто таким могуществом обладает.

На мгновение Дэмьен закрыл глаза и сделал едва заметный вдох; смысл ее смерти наконец дошел до него во всей своей бесповоротности.

- Ладно. По крайней мере, на этом все и закончилось.

- К сожалению, это не совсем так. - Они оба стояли спиной к тому месту, откуда послышался этот голос. - Я бы даже сказал: совсем не так.

Катасах, обладавший реакцией отлично подготовленного лейб-гвардейца, стремительно обернулся; следом за ним посмотрел в ту же сторону и Дэмьен. Человек, прислонившийся к дальней стене, показался ему смутно знакомым, хотя он не взялся бы сказать, кто это такой. Крепкий бородатый мужчина в черном бархатном плаще и в черной шляпе - возможно, чтобы показать, что он разделяет их горе. И все же вырядился он довольно нелепо с учетом сложившихся обстоятельств, подумал Дэмьен, имея в виду ослепительные драгоценности, которыми был осыпан наряд незнакомца. В конце концов, именно эти неподобающие и безвкусные драгоценности помогли ему вспомнить, кто это такой.

- Кэррил, - прошептал он.

Это был Йезу, заключивший союз с Таррантом, - тот самый, который исцелил Сиани, тот самый, с которым советовался Сензи. К собственному изумлению, Дэмьен обнаружил, что вовсе не испытывает естественного при появлении подобного существа ужаса. Неужели испытания последнего времени примирили его с демонами? Если так, то напрасно: даже те порождения Фэа, которые совершают добрые дела, остаются тем не менее опасными паразитами.

- Я прибыл предостеречь вас, - заявил демон. Когда он вышел на середину комнаты, ослепительный хрустальный блеск, исходящий от стен, померк, на смену ему пришло вполне терпимое мерцание. - Вам пора отправляться домой, Дэмьен Райс. И нужно сделать это как можно скорее.

Дэмьен пропустил это предостережение мимо ушей; из сказанного Йезу его куда больше взволновало иное.

- Что ты хочешь сказать, утверждая, будто еще ничего не кончилось?

Демон помедлил словно бы в нерешительности, затем огляделся по сторонам, будто опасаясь, что кто-нибудь может их подслушать.

- Вы и сами все обнаружите, вернувшись на север, - в конце концов выложил он. - Так что я не открою вам никаких секретов. Только то, что вы могли бы увидеть и собственными глазами.

- Да о чем это ты?! - взорвался Катасах. Его рука скользнула к поясу, где он держал пистоль, и это было скверным предзнаменованием. - Что происходит?

Демон повернулся к нему.

- Твой Принц, капитан, был всего лишь пешкой - и ничем иным. Игру вел и ведет Калеста. Вы заставили его начать свои действия на сто лет раньше, чем он собирался, но в конце концов это не имеет особого значения. Вы выиграли одно сражение, но война только начинается.

Дэмьен почувствовал, что его охватывает ужас. Он и без того понимал, что смерть Принца является всего лишь первым шагом в сторону исцеления здешних мест, но что-то в зловещем тоне, каким произнес свои слова Йезу, подсказало ему, что дело обстоит куда более плохо.