Осень. Фантастическая повесть - Николай Стрижов

Я вспомнил про вчерашнее вкусное печенье, которое купил Александр Сергеевич. Пройдясь по всем ближайшим магазинам, я не нашел там не только вкусного, но и невкусного печенья. Хотя удалось купить масла, молока и пельменей.

Где же он печенье купил? Он же говорил, что ходил в магазин. Апельсины продавались, но ничего похожего на то печенье я не видел.

Я пришел домой и, наконец, попил чаю со свежими ароматными батонами, разрезав их вдоль и намазав толстым слоем масла и смородинового варенья, которое подарили еще осенью родители.

Только попив чаю, я понял, насколько был голоден и как всегда от жадности решил сварить еще и пельмени. Но пока вскипала вода, голод уже прошел, и я решил оставить их на обед.

По телу разливалась приятная теплота. Я взял книгу, лег на диван, открыл страницу, где была закладка, и подумал, где же он купил такое печенье? Закрыл книгу и отложил ее в сторону. Что же это такое? Я теперь постоянно буду об этом думать? Нужно просто подойти к нему и спросить, почему у него непрозрачные стекла в квартире. Может быть, он ремонт делает и заклеил их? А еще нужно спросить, почему он не чувствует запаха дыма, почему не открывал дверь, откуда взял печенье, когда в магазинах, кроме капусты и картошки, ничего нет, и где он был с шести до одиннадцати. Я улыбнулся. По-моему, я отношусь ко всему этому слишком серьезно. А как еще относиться к тому, что у человека в доме непрозрачные окна? Я встал и прошелся по комнате. Почему он не открывал дверь, когда я ему вчера звонил? Его не было. Трудно поверить, но может быть. Тогда где он был во время пожара? Тоже его не было? Да нет, такого быть не могло. Допустим, он был в ванной… Может быть. И поэтому ничего не чувствовал и не слышал… Я оделся, вышел на лестницу и позвонил в квартиру напротив. Открыл невысокого роста почти лысый мужчина с бледным болезненным лицом. В руках он держал кастрюлю, что-то в ней помешивая.

– Здравствуйте. – Я не знал, как его зовут. – Я ваш сосед.

– Здравствуйте, – настороженно сказал он и, перестав мешать, уставился на меня.

– Я только пришел, меня не было вчера, а тут внизу потолок черный, дверь сломана. – Я показал на квартиру Елены Петровны. Сосед наклонился вперед и, посмотрев сначала на лестницу, а потом на сломанную дверь, снова уставился на меня.

– Вы не знаете, что произошло?

– А, – он снова начал мешать. – Это пожар вчера был. Дверь сожгли внизу в квартире. А у соседки дверь сломали пожарные. Не знаю зачем. Хорошо, вас дома не было. Мы тут чуть не задохнулись. Горело внизу, а к нам весь дым тянуло. Сначала ничего, а потом в квартире дышать стало нечем. Мы полотенцем пытались щели в двери закрыть. Ничего не помогло. Так что это все ерунда. Открыли окна и дышали. В квартире дым поверху стелется, – он оживился. – Если что горит, нужно на пол ложиться. У нас кот, так я думаю, как же он дышит? Задохнется же! Наклонился его поднять, чувствую, а над полом дыма-то нет! Нет там дыма! – Он многозначительно поднял руку с ложкой вверх. С ложки что-то липкое капало на пол. – Ну, я думаю, если разгорится…

– А в ванную если пойти и там закрыться? – перебил я его.

– В ванную?

– Да, ну может, там дыма не было?

– В ванную не знаю. Я не заходил… По всей квартире дым был, так и в ванной, наверно. Нужно не в ванную, нужно ложиться на пол. Там воздух. Я кота спасал, а там дыма-то нет. Я думаю, как он там бегает. Не сразу и нашел – не видно же ничего. А нагнулся, а там…

– Спасибо, – опять перебил я его. – Все, что мне было нужно, я уже выяснил. – Если будет пожар, нужно ложиться на пол. Я…

– Да, там вообще дыма не было, я как за котом наклонился, так и увидел, думаю…

– Да, спасибо, я буду иметь в виду, – сказал я, задом отходя к своей квартире. – Спасибо, до свидания.

Я закрыл дверь, прислонился к ней спиной и стоял так, стуча пальцами по обивке. Я чувствовал себя частным детективом, не меньше чем Мегрэ и Мэри Поппинс, или как ее там, мисс Дулитл? Так-так. Это становилось даже интересным. Значит, версия о том, что он мог быть в ванной, отпадает. И если подозреваемый скажет, что он был в момент пожара в ванной, я скажу, что по показаниям соседа такого-то, он не мог быть в ванной и не чувствовать пожара. Но нужны еще улики. Такой уликой будет печенье, которое он привез с собой из-за границы. Это будет несложно установить. Я оделся и пошел в больницу к Елене Петровне за уликой.

На полпути я подумал, что просто так прийти к больному человеку, забрать печенье и уйти будет не очень вежливо. Я развернулся и пошел в магазин. В магазине был минтай, консервы из морской капусты и макароны. Ничего подходящего для того, чтобы принести в больницу. Я вернулся домой, порылся в шкафу. Нашлась старая коробка конфет, которую мне подарили еще на день рождения. Половину конфет уже съели, но я разложил их в шахматном порядке, и получилась целая коробка. Это неважно. Главное – внимание! Как говорит подозреваемый.

Удивлению Елены Петровны не было предела.

– Женя! Вы ко мне?!

– Здравствуйте, Елена Петровна, я шел мимо и решил зайти. Это вам. – Я протянул коробку конфет.

– Женя, зачем, у меня все есть. Заберите себе.

– Нет, у меня тоже есть. Это я вам, – сказал я, оглядывая тумбочку.

Елена Петровна заметила мой взгляд.

– Женя, наливайте чай. У нас чайник вскипел. Садитесь.

Я вспомнил, что в палате есть еще одна больная, а я даже забыл поздороваться.

– Здравствуйте, – сказал я, повернувшись в сторону ее кровати.

Женщина лежала в том же положении, как и вчера, спиной к нам, и так же, как и вчера, только кивнула.

Я разлил чай по стаканам и сел рядом с тумбочкой. Меня беспокоило то, что я нигде не видел печенья.

– Женя, доставайте там, в тумбочке, у меня варенье, – сказала Елена Петровна, открывая мою коробку.

Расположение конфет ее удивило. Она некоторое время смотрела на них, а потом положила на тумбочку.

– В какое время мы живем! – сказала она, качая головой. – Раньше в такой коробке было в три раза больше конфет, а стоила она столько же.

– Да-а. – Я тоже покачал головой.

Печенье нашлось в тумбочке. Хотя Елена Петровна предложила достать только варенье, но я достал и его.

– Как вы себя чувствуете? – поинтересовался я, засовывая себе в рот целую печенинку.

– Нога ночью только болела. А так хорошо. Как вы, Женя? Как с работой?

– Да, ничего, все нормально. Работы много.

– А кушать успеваете?

– Да, все хорошо, – ответил я, засовывая в рот еще одно печенье.

– Да это вы только говорите. У меня же сын такой же, как и вы. Тоже говорит, что кушает регулярно.

– Да нет. Я кушаю. У нас на работе столовая хорошая. – Я потянулся еще за одним печеньем.

– Сын говорит, его тоже хорошо кормят. А сам худой. Не ест, наверно.

– Да, наверно. Мне тоже поесть не всегда удается. – Я пошарил рукой. Печенья больше не было.

Я встал.

– Спасибо, Елена Петровна, за чай. Мне уже пора. Дел сегодня много. – Я взял пустую пачку печенья. – Я это выброшу.

– Да не нужно, вон в углу ведро у нас мусорное.

– Да нет, я лучше по дороге, что у вас тут мусорить. До свидания. Выздоравливайте.

Я вышел из палаты, зажав в кулак пачку из-под печенья, из которой струйкой сыпались крошки.

Спеша домой, я так торопился, что, проходя мимо магазина, не сразу заметил очередь. Я постоял немного в нерешительности. Что делать? Продукты нужны. В рабочие дни ничего купить невозможно, а за выходные я так толком ничего и не купил. Я решил, что это сейчас важнее, а печенье подождет.

В магазине давали кур, что было как нельзя кстати. Судя по очереди, стоять нужно было недолго – не больше часа. Главное, чтобы хватило.

Вставая в очередь, я увидел Александра Сергеевича, который стоял почти в самом начале очереди и с кем-то разговаривал. Я подумал сначала встать вместе с ним, но потом решил, что не буду пользоваться услугами предателя родины, и встал в самый конец.

Я стоял и думал о том, что я буду делать со всеми этими уликами. Приду я в милицию и скажу: «У моего соседа непрозрачные стекла!» И: «Он не открывает, когда я ему звоню!» Это веские улики. А еще у него вкусное иностранное печенье – вот пачка, которую я отнял у нашей соседки в больнице, она может подтвердить.

От этих мыслей меня отвлекло то, что очередь уже подошла близко к входу в магазин. Дверь была маленькая, и хорошо, если через нее могли пройти одновременно два человека, а очередь стояла в десять рядов. Я еще ни разу не видел, чтобы люди в очереди стояли друг за другом. Если даже такое случалось, то по мере приближения к концу очереди она все равно превращалась в толпу.

С правой стороны щуплый, но очень живой старикашка начал меня оттеснять в сторону, так что он оказался напротив входа, а передо мной был косяк двери. Я аккуратно оттолкнул его и снова занял лучшее место. Но старикашка и не думал сдаваться. Он что-то пробурчал и начал давить локтем мне в бок так, что в глазах у меня потемнело. Набрав силы, я оттолкнул его в сторону, но немного не рассчитал, так как он с шумным вздохом вылетел из очереди и лег головой в сугроб. Через секунду старикашка заголосил. Он кричал, что его убили, что он встретится со мной в суде и что ему положено каждый день получать по курице и не положено стоять в очереди. При этом он лежал головой в сугробе. Нужно было бы его поднять, но никто не хотел терять свою очередь. Я плюнул на курицу и вышел из очереди. Старика уже поднимали. Я наклонился помочь, а когда поднял голову, рядом стоял Александр Сергеевич. Мы вместе отряхнули старика. Старик, похоже, так и не понял, кто его толкнул. Пока мы его чистили, а я извинялся, он продолжал кричать в толпу, что всех засудит, лишит прописки, уволит с работы и пожалуется в партком и горсовет.