Осень. Фантастическая повесть - Николай Стрижов

Я немного успокоился, и любопытство пересилило страх.

– Рассказывайте.

Он утвердительно кивнул.

– Хорошо. Я не с Земли. – Он достал какую-то штуку из кармана, положил ее на стол, и над ней в объеме появилась модель Солнечной системы. Схема работала. Планеты вращались и двигались. Все было настолько натурально, что создавалось впечатление, что это реальный макет.

– Я знаю, – спокойно ответил я.

Александр Сергеевич внимательно посмотрел на меня и продолжил.

– Я хочу сказать, что я пришел к вам не просто так и не потому, что вы считали меня шпионом. Все это не случайно и делалось специально для того, чтобы подготовить вас. А до этого мы исследовали психологический тип вашей личности. Не каждый человек готов к контакту в силу своих психологических особенностей. Также не вы единственный, с кем мы вступаем в контакт. Вы никогда не узнаете других людей, с которыми мы вступали в контакт, но вы не единственный. Цель контакта – подготовить и разработать технологии контакта. Мы выглядим так же, как и вы, и так я выгляжу на самом деле. А теперь я готов ответить на ваши вопросы.

Я поймал себя на мысли, что воспринимаю все, что он говорит, совершенно спокойно. Наверно, действительно они это все рассчитали.

Небольшое зерно сомнений еще оставалось, но я чувствовал, что все, что он говорит – правда. Вместо того чтобы волноваться, я, наоборот, успокоился.

– У вас в квартире есть что-то, с помощью чего вы можете попасть к себе? – спросил я.

Он удивленно поднял брови.

– Да, там транспортер.

– Вы его собрали здесь? Сколько времени занимает попасть… полет? Это телепортация?

– Я думаю, мне следует рассказать об этом подробно. Нет, транспортер мы привезли. Пространство неоднородно. Вдоль одного измерения расстояние существует, а другое представляет собой безразмерную точку. Там действуют другие законы и понятия. Все эти измерения включены друг в друга. Передвигаться можно в разных измерениях, если это можно назвать передвижением. Существует закон неопределенности, который ограничивает точность попадания в определенную точку. Поэтому для того чтобы оказаться в конкретной точке, нужны специальные устройства с той и другой стороны. Мы называем их транспортеры.

– А как вы сюда попали в первый раз?

– В первый раз при отсутствии транспортера есть риск оказаться где-нибудь внутри стены. Поэтому сначала проход создают где-нибудь в безлюдном месте – в степи или в пустыне, а потом уже транспортируют, куда нужно, аппаратуру.

– И у вас на Земле есть база?

– Нет, никакой базы нет.

Интересно, а я им зачем, что они собираются со мной делать? Опыты будут ставить? А потом убьют… Если бы они собирались меня убить, то давно уже убили бы. Да и для опытов проводить со мной беседы необязательно.

Александр Сергеевич сидел и смотрел в окно, дав мне время подумать.

– А что я должен делать?

Он повернулся.

– Кое-что вы уже сделали. Например, наш разговор и ваша реакция – это часть эксперимента. Могу сказать, что вы, Женя, являетесь идеальным контактором. Дальнейшее сотрудничество зависит от вас. Если вы скажете «нет», мы с вами расстанемся…

– И я не должен буду никому ничего рассказывать?

– Почему? Нет. Вы будете делать то, что считаете нужным. Рассказывайте об этом кому угодно. Но не удивляйтесь тому, что серьезно вас никто не воспримет. Но зачем об этом говорить? Вы же еще ни от чего не отказались. Так?

– Нет. Но я не понял, что от меня требуется?

– От вас, Женя, требуется только общение. Мы не собираемся ставить никаких медицинских опытов, если это вас интересует.

– Общение? – не понял я.

– Да. И лучшим вариантом будет, если вы поживете некоторое время у нас.

Тут я действительно испугался. Внутри все похолодело, и мной овладела паника. Я оглядел комнату, соображая, как мне позвать на помощь. Лучше будет разбить окно и кричать. Нет, окно не нужно. Зима, холодно. Лучше кричать в форточку.

Александр Сергеевич продолжал:

– Все зависит от вас. Вы можете отказаться. Если вы согласитесь, то отправитесь к нам тогда, когда вам этого захочется, и вернетесь тогда, когда решите это сделать. На этом наш разговор сегодня закончен. Думайте и приходите ко мне, когда успокоитесь, и у вас появятся новые вопросы. До свидания, Женя.

Он вышел и закрыл дверь, а я все еще думал, бить стекло или нет. Мысль эта меня увлекла. И я еще некоторое время сидел и решал, что делать в таких ситуациях и как звать на помощь. Если кричать в форточку, то никто не придет точно, а если разбить окно, то тоже никто не придет, но будет еще и окно разбито. Нужно купить баллончик с газом и где-нибудь спрятать или лучше несколько баллончиков. Да что баллончики. Разве они помогут? Я понял, что мне просто не хочется думать о том, что говорил Александр Сергеевич. Я ему верил. Страх тоже прошел, но я все равно никуда не поеду или не полечу, или что у них там. Если они хотят общаться, пусть общаются, но здесь. Как я могу куда-то уехать? А работа? Нет, я эту работу год искал, и если бы не случайность, пришлось бы работать на каком-нибудь госпредприятии, как сейчас работают половина моих школьных друзей. Платят у нас мало, но платят, а у них вообще не платят, так что им иногда семью кормить нечем. Нет, никуда я не поеду. Может быть, сказать им, чтобы они мне за это платили? Хотите общаться и исследовать – платите, а так просто время тратить на них не буду. Меня вдруг заняла мысль, сколько у них попросить? Меня отвлек телефонный звонок. Я несколько секунд смотрел на телефон и только потом поднял трубку.

– Да.

– Женя, привет. – Это была мама.

– Привет, мам.

– У тебя все нормально?

– Да, все нормально.

– Покушал?

– Да, покушал. Как вы?

– Все нормально. У папы опять радикулит и давление. Лежит целый день.

– Врача вызывали?

– Он не хочет. Ты же знаешь, у него радикулит постоянно. Нужно съездить папе за лекарствами. Ты помнишь, что покупать?

– Да, я съезжу.

– Съезди и купи несколько упаковок. И сам следи за собой. У вас на работе тепло?

– Да, тепло.

– Если будет дуть, намотай шарф шерстяной, который я тебе дала, красный с пингвинами. Папа на работе себе спину застудил.

Я молчал.

– Ты слышишь меня? Намотай шарф на поясницу.

– Да, мама, а слышу. У нас тепло. Ладно, пока.

– Ты обедал сегодня?

– Да, обедал. Пока.

– Пока… Дома не холодно?

– Нет. Пока. Папе привет!

– Пока.

Я положил трубку.

Отец всю жизнь проработал на оборонном предприятии. Что они там собирали, он, наверно, и сам не знал. Все время пропадал на работе. Приходил иногда так поздно, что я уже спал, и мы с ним не виделись по несколько дней. А если приходил не поздно, то все равно думал о работе и пообщаться мне с ним не удавалось. А если я настаивал, то он говорил: «Неужели ты не понимаешь, я забочусь о семье». Придет домой, поужинает, сядет за стол, разложит бумаги и смотрит там что-то, перекладывая их с места на место. А я сижу на диване и смотрю, что он там делает. Или подойду и заглядываю ему через плечо.

А как случился кризис, все, что он заработал за свою жизнь, превратилось в несколько никому не нужных бумажек. Остался один ревматизм.

Родители всю жизнь экономили. Мы никуда никогда не ездили, я даже на море ни разу не был. Мне вдруг стало так обидно. Даже не за то, что я на море не был, а вообще. За всё. Я снова подумал, почему все это происходит именно со мной? Почему все происходит так, а не по-другому? Почему я родился в этой стране, а не где-нибудь за границей? Почему они там идут в магазин и покупают, что хотят, а мне нужно копить деньги три года, а потом еще и не купишь на них ничего? Почему некоторые люди живут на море, на курорте, а я его даже ни разу не видел, и у меня нет денег на то, чтобы туда съездить. У нас вода-то горячая не всегда есть. Я работаю каждый день, встаю в семь часов, целый день сижу на работе, а мне не хватает не то чтобы куда-то поехать – мне не хватает на еду. Почему так? Чем я хуже сына миллионера, которому и работать не нужно, а мне приходится работать самому и еще помогать родителям, которые проработали всю жизнь и кроме ревматизма ничего не заработали. Почему я должен жить в этой стране и каждый день бояться, что опять случится кризис, или придут снова к власти коммунисты, или завтра кончится еда и невозможно будет купить поесть? «А со многими ли людьми происходит то, что произошло со мной?» – задумался я. Может быть, это и случилось именно из-за того, что я живу именно здесь? Может быть, если бы со мной не произошло все, что было, не случилось бы и это? Может быть, у каждого происходит что-то, ради чего они живут именно так, а не иначе? А что меня, собственно, пугает в его предложении? Будет ли у меня еще такой шанс, и что мне терять? Что я вообще потерять могу? Работу? Да плевать на такую работу. В конце концов, возьму отпуск. Я в отпуске не был три года. Не потому, что отпуск не давали, а потому, что делать в отпуске нечего. А сейчас возьму отпуск. Скажу, поеду на другую планету отдохнуть. А там что будет, то и будет. Пусть они ставят на мне опыты. Зато побываю где-нибудь, кроме Москвы. Я встал и решительно пошел к Александру Сергеевичу. Я уже боялся, чтобы они не нашли кого-нибудь другого.