Время прошедшее - Максин МакАртур

Месяц назад моя спасительница потеряла работу на оптовом складе и переехала жить к своему бой-френду Левину, дом которого находился недалеко от Параматта-роуд. Я же, несмотря на великодушное предложение переехать вместе с ней, решила остаться в старой хижине. «Не волнуйся, у Левина есть еще одна комната наверху», – сказала она тогда. Очевидно, Левин хорошо зарабатывал. Он жил в благополучном районе с относительно постоянным электричеством и даже весьма сносным водопроводом, однако я считала его довольно неприятным типом. Можно сказать, мы не нашли с ним общего языка. По всей видимости, ему не нравились моя дружба и постоянное присутствие рядом с Грейс. Она же мне объяснила тогда, что переезжает только ради блага Уилла, который, кстати сказать, так же отрицательно относился к Левину, как и я.

Трудно сказать, чем занимался этот человек. Внешне его заведение походило на аккуратный офис. Внутри даже стояли диваны и журнальные столики с красочными печатными изданиями. Однако за те несколько раз, что мне удалось побывать там, навещая Грейс, я никогда не видела посетителей. По ее словам, Левин занимался мелким предпринимательством. На мои вопросы по поводу его работы она резким тоном дала понять, что не желает углубляться в подобную тему. Лично я считала, что ее дружок попросту связан с местными бандитами. Винс называл бой-френда матери «мистер Левин» и в его присутствии почти не разговаривал, что было само по себе достаточным основанием для меня серьезно опасаться этого человека. Несколько раз при мне Левин намекнул на свое полицейское прошлое. Обычно это происходило, когда он критиковал знания других людей в области огнестрельного оружия или ведения полицейского протокола.

На улице совсем стемнело, единственными источниками освещения были редкие полоски света, пробивавшиеся из окон и дверных щелей. Я пустилась вперед быстрым шагом, то и дело натыкаясь на куски разрушенного бетона и выбоины на дороге. Оставив позади с горем пополам вымощенные асфальтом улицы, я свернула в мрачный переулок. Электрический свет в окнах сменился редкими проблесками керосиновых лампочек совсем нищего квартала. Где-то слышались голоса людей, в темноте угадывались неясные силуэты любителей ночных приключений, в одной из хижин слышался детский смех.

На одном из поворотов я прошла мимо желтого прямоугольника света, падавшего из окна обветшалой лачуги. Увидев меня в окно, женщина махнула рукой и спросила:

– Сегодня нужно что-нибудь, дорогая?

– Нет, спасибо, – улыбнувшись, ответила я продавщице горячих закусок.

В данный момент мой желудок не выдержит и чашки чая, не говоря уже о жаренной на старом масле картошке.

– Ну, тогда спокойной ночи! – сказала женщина и вытерла ярким рукавом нос, под которым начинали расти усы.

– Спокойной ночи! – отозвалась я из темноты.

Акцент торговки намного отличался от акцента других жителей. Большая часть беженцев в качестве средства общения использовала английский, хотя почти для всех он являлся иностранным языком. Без знания английского даже после получения поддельной идентификационной карты личности и переезде в Большой Сидней нельзя надеяться на принятие в полноправное общество. Говор этой женщины был на редкость странный и напоминал мне речь Билла Мердока.

Воспоминания о Мердоке всегда уносили меня на мою межпланетную станцию. Билл работал начальником службы безопасности на Иокасте. Его детство прошло как раз в Сиднее в конце этого века. Он достаточно своеобразно и бегло говорил на классическом земном языке, почти так же, как некоторые говорили в XXI веке на английском. Со временем я стала более спокойно вспоминать станцию и Билла. Когда прибудут инвиди, я попрошу их отправить меня обратно. Все встанет на свои места и будет просто замечательно. Тогда мы с Мердоком вернемся к моему эксперименту и обязательно выясним, в чем же именно оказалась допущена ошибка.

Я часто вспоминала Билла. Последнее время он давал понять, что хочет большего, нежели просто дружба. Как-то мы даже целовались… К тому времени, когда в результате злополучного эксперимента я оказалась на Земле в XXI веке, мы так и не решили вопрос о наших дальнейших отношениях. Порой, когда позволяли наши рабочие графики, мы вместе ужинали или гуляли в парке. Я проработала вместе с этим человеком почти пять лет и втайне надеялась, что по возвращении застану его там же, на Иокасте. Я убеждала себя, что все будет хорошо и жизнь вернется на круги своя, однако иногда вдруг наступало отчаяние и страх больше никогда не вернуться домой и… к Мердоку. А вдруг к тому времени, когда я вернусь, Билл уже покинет станцию? Может, он не захочет ждать моего возвращения и решит перевестись на другой космический объект? Ну почему, почему я так и не сказала ему, что…

Много ночей я провела в раздумьях над тем, чего же все-таки я так и не сказала Мердоку. Да, теперь у меня много времени, чтобы обдумать массу вещей. Часто, лежа в темноте и слушая, как где-то вдалеке ревут моторы проезжающих по эстакаде машин, скребутся крысы и стонет от наслаждения занимающаяся сексом в соседней хижине пара, я думала о том, как, когда все это закончится, изменится мое мировоззрение.

Если честно, я даже не знала, из какого района Сиднея был родом Билл. Вернее, не был, а есть. Или будет? Господи, я уже запуталась в этих временах! Однажды, идя по улице, мне показалось, что я его видела. Высокий широкоплечий мужчина со спины удивительно напоминал Билла, однако, когда он повернулся лицом, я поняла, что ошиблась. Наверное, мое больное воображение постепенно начинает рисовать несуществующие картины. Только галлюцинаций не хватало! Конечно, это смешно! Да и каким образом мог здесь очутиться Мердок? Билл – всего лишь человек, и, чтобы совершить переход во времени, ему необходим корабль со специальным оборудованием. К тому же как представителю одного из нижестоящих «Девяти Миров» доступ к таким космическим кораблям для него закрыт. Четверо сильнейших – цивилизации кчеров, инвиди, мелотов и бендарлов – охраняли свои права на использование этих технологий так же рьяно, как жители Большого Сиднея свой город и привилегии от живущих в трущобах беженцев. Девяти нижестоящим мирам воспрещалось под страхом страшного наказания использовать корабли, способные пересекать гиперпространство и время. Такие летательные аппараты создавались и управлялись только народами «Четырех Миров». Интересно, что произошло на Иокасте после того, как «Четверо» обнаружили, что я использовала корабль, способный на преодоление времени? Я всей душой надеялась, что троим техникам, работавшим со мной над экспериментом, не пришлось отвечать за внезапное исчезновение своего руководителя. Когда исследования только-только начинались, я предупредила их, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств они взвалили всю вину на меня. Конечно, никто из нас не предполагал каких-либо существенных отклонений от намеченного плана, однако, как еще раз подтверждает жизнь, все может случиться. Наверное, следовало отложить эксперимент до того, как будет окончательно принят наш нейтралитет…