И свет рождается во тьме - Дионисий Козлов

предвкушении завтрашнего дня, продолжал пялиться в окно, пока не остался один. Опомнившись же, направился к себе, размышляя, что ещё надо сделать перед отъездом.

Вокруг бегали, суетились, спрашивали друг у друга, искали кого-то в лаборатории, кого-то звали, спрашивали меня о чем-то, а я никак не реагировал. В итоге от меня отставали и уносились дальше.

Я открыл дверь своей комнаты, и в глаза мне бросился упавший фрагмент метеорита посреди круга из кристаллов.

Первой мыслью было, что кто-то решил пошутить и специально их разложил в таком интересном виде. Я точно помню, что закрывал за собой дверь. Да и кому пришло бы в голову ради какой-то шутки вламывается в мою комнату.

Я подошёл к этому сооружению. Блестящие минералы мелко вибрировали, образовывая собой ровный круг, а в самом центре вокруг своей оси медленно вращался обломок метеорита.

Я потянул руку и почувствовал лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Мне стало любопытно, а что если я подниму обломок? Поднял. Ничего. И тут заметил, что за окном вдруг потемнело, а покалывание в пальцах и вибрация кристаллов прекратились. Положил обломок на место. Вибрация возобновилась, а за окном снова стало светло. Вверх, вниз, темно, светло.

И тут до меня дошло, что это я стал виновником этого чуда. Сунул в карман фрагмент, в другой карман сгрёб все кристаллы и помчался, сломя голову, к Аркадию Геннадьевичу.

Я смутно помню, что потом было. Помню, как постучался в кабинет профессора. Капитан всё ещё был там. Я разложил на столе кристаллы, как они лежали у меня, и вложил в круг кусок метеорита. Поднял, опустил. Помню, как мне долго трясли руку, хлопали по плечу сначала профессор, затем капитан. В кабинете образовалась толпа учёного совета. Все они трясли мне обе руки, хлопали по плечам. Шутили, смеялись, строили грандиозные планы. Меня куда-то потащили. Пришёл в себя на сцене актового зала. Что-то энергично говорил в микрофон, вспоминал прошлый день и как всё получилось. Затем всё пришлось повторить ещё раз приехавшему к нам руководству из "Заслона". Снова трясли мне руку, снова смеялись, шутили и хлопали по плечу. Помню, как кто-то сунул мне пустой бокал в руку. Тут же в потолок полетела одна пробка, затем другая, третья. Но когда услышали, что я не пью, бокал с шампанским забрали и сунули бокал с соком. Появилась закуска в виде бутербродов с колбасой. Начали произносить тосты. Помню, как пришёл в себя только в своей комнате, чтобы лечь в кровать и провалиться в сон, повторяющий всё, что произошло за день.

Меня разбудил стук в дверь. На пороге стоял Дмитрий.

– О! – сказал он. – Проснулся! Вроде бы не пил, а вид имеешь, скажу тебе. Давай, одевайся. Пойдём позавтракаем, и я тебя провожу.

Мы снова ехали на поезде в сторону Хмари. Всю дорогу Дмитрий что-то говорил, давал наказы перед дорогой, я кивал, что-то отвечал.

Наконец, он мне нахлобучил гермошлем на голову, застегнул. Надел шлем и себе. И мы в сопровождении одетых в такие же защитные скафандры людей вышли из поезда.

Я отчётливо услышал голос у себя в наушниках.

– Ну, всё, Виктор, удачи.

Дмитрий хлопнул меня по плечу. В наушниках послышался другой голос:

– Отряд, стройсь! Все на месте? Все! Груз в грузовой отсек. Кристаллы взяли? Взяли! Молодцы! Заходим. Садимся. К взлёту готовы? Готовы!

Я почувствовал, как меня вжало в кресло, накатило какое-то чувство ностальгии, память выдала воспоминания из далёкого детства.

Ну, что, папа, я лечу к тебе. Надеюсь, скоро увидимся.

Дмитрий стоял на платформе и смотрел, как взлетает наш везделёт. Затем он помахал рукой, ещё немного постоял, глядя в небо, и пошёл в поезд.