Поймать ночь - Шеррелин Кеньон

- Хорошо, у меня прекрасно оборудованная кухня. Что бы ты хотел?

- Что-нибудь итальянское.

Она кивнула.

- Звучит хорошо. Иди, переоденься, а я встречу тебя внизу. Кухня - дверь слева, только не открывай правую, с наклейкой «Биологически опасно». Она ведёт в мой магазин, а там нет ничего, кроме дневного света.

Потянув дверь, чтобы закрыть за собой, она остановилась.

- Кстати, ты мог бы повесить своё пальто в мой шкаф, прежде чем спуститься. Марла…

- Ашерон уже предупредил меня.

- А, хорошо. Увидимся позже.

Валериус подождал, пока она уйдет, и пошел одеваться. Повесив пальто в шкаф, он был поражен тем фактом, что ее одежда была преимущественно черной, как и его. Только ярко-розовое атласное платье резко выделялось из моря темного цвета. И ещё, красная клетчатая мини-юбка.

Эта юбка привлекла его внимание. Воображение сразу же нарисовало непрошенную картинку Табиты в этом наряде. Любопытно - красивые ли у нее ножки?

Он всегда ценил стройные, нежные, женские ножки. Особенно, когда они обвивали его.

От этой мысли тело моментально напряглось. Валериус поморщился, неожиданно почувствовав себя извращенцем, стоя в ее стенном шкафу и мечтая о ней.

Тотчас закрыв дверь шкафа, он вышел из комнаты. Коридор был окрашен в ярко-желтые цвета, которые были немного неприятны его чувствительным глазам Темного Охотника. Двери комнаты в конце коридора были приоткрыты, откуда виднелась прибранная, со вкусом декорированная спальня. Он заметил серебристое с блестками платье лежащее поперек антикварной кровати и рядом стоял кудрявый черноволосый парик на специальной поролоновой подставке в форме головы.

- О, привет, милашка, - поприветствовала Марла, которая, судя по всему, только приняла ванную.

На ней был розовый халат, а на очевидно лысой голове - тюрбан.

- Табби внизу.

- Спасибо, - поблагодарил он, склонив голову.

- O-o-o, хорошие манеры. Какой хороший шанс для Табби. Большинство парней, которых она таскала домой, неотесанные грубияны. Кроме Эша Партенопайуса, который замечательно воспитан. Но он тоже странный. Ты когда-нибудь встречал его?

- Да, я знаком с ним.

Она явно вздрогнула.

- O-o-o, мне нравится, как ты говоришь «знаком», сладенький. С таким замечательным акцентом. Теперь тебе лучше уйти, пока я не отняла еще больше твоего времени. Бог знает, как я могу заболтать тебя, если ты только позволишь.

Улыбаясь ее яркой мимике и прогонявшему его шиканью, он сделал ей ручкой, и закрыл двери. В Марле было какое-то чудное очарование.

Он спустился по превосходной, вишнёвой лестнице, выведшей его на маленькую площадку. Он поморщился, увидев справа наклейку «Биологически опасно», о которой говорила Табита. Повернув налево, он прошёл через пару застекленных створчатых дверей, явно нуждавшихся в ремонте, и очутился в маленькой столовой, где стоял старый бело-коричневый фермерский стол и стулья со спинками, видавшие лучшие деньки.

Стены были выкрашены в белый, режущий глаз, цвет, на них висели рамки с черно-белыми видами европейских достопримечательностей - Эйфелева башня, Стоунхендж и Колизей. Черные занавеси штор плотно закрывали окно, дневной свет не попадал на него. У дальней стены стоял черный буфет. Вверху он был хаотично заставлен фотографиями и коллекционными музыкальными пластинками, включая Элвиса с Эльвирой. Два больших антикварных серебряных канделябра стояли по краям.

Но что его удивило, так это фотография 8 x 10 в центре буфета, на которой была запечатлена Табита в подвенечном платье, рядом с мужчиной, чьё лицо закрывала маленькая вырезанная картинка головы Рассела Кроу.

Он попытался убрать картинку.

- Вот ты где, - раздался голос Табиты за его спиной.

Валериус быстро выпрямился.

- Ты замужем? - спросил он.

Она нахмурилась, пока не увидела фотографию.

- О, мой бог, нет. Это моя сестра Аманда на своей свадьбе. Девочка на фотографии рядом, её дочь, Марисса.

Изучая свадебную фотографию, Валериус заметил, что единственной разницей между женщинами был шрам.

- У тебя сестра-близнец?

- Да.

- И почему твоя сестра замужем за Расселом Кроу?

Табита засмеялась.

- Ах, это - нелепая шутка моего зятя, самодовольного нудного растяпы.

Валериус одарил её лукавым взглядом.

- Я так понимаю, ты равнодушна к этому мужчине.

- На самом деле, я люблю его до смерти. Он действительно хорош для моей сестры и племянницы, и по-своему очень мил. Но во многом похож на тебя, воспринимает всё слишком серьезно. Вам, парни, надо оживиться и побольше веселиться. Жизнь слишком коротка… ладно, возможно, не для тебя, но для нас, остальных смертных.

Валериус был зачарован этой женщиной, которой не следовало принимать его. Она была безвкусной и грубоватой, но в тоже время, забавной и очаровательной, причем в самых неожиданных ситуациях.

Табита плюхнула на стол маленькую красную консервную банку с торчащей пластмассовой ложкой, и которая являла собой нечто похожее на макаронные рожки с маринарой.

Валериус поморщился.

- Что это?

- Равиоли.

Он выгнул дугой бровь.

- Это не равиоли.

Табита взглянула на блюдо.

- Ну, хорошо, это - Бифарони. Моя племянница называет все эти маленькие жестянки, исходящие из микроволновки, равиоли, - она выдвинула для него стул. - Ешь.

Валериус был в ужасе от её предложения.

- Прошу прощения? Ты же не думаешь, что я буду это есть, не так ли?

- Ну, в общем да. Ты сказал, что хочешь что-нибудь итальянское. Это итальянское, - она подняла банку и указала на этикетку. - Видишь, повар Боярди. У него только самое лучшее.

Впервые за всю свою жизнь, Валериус был так потрясён. Наверняка, она шутит.

- Я не ем из бумажных стаканчиков и с пластмассовых столовых приборов.

- Да-да-да, мистер Фенси Пантс! Прости, если обидела тебя, но здесь на планете Земля, мы, плебеи, едим все, что попало под руку, и если нас угощают, мы не задаём лишних вопросов.

Табита скрестила руки на груди, так как он опять стал чопорным хреном. Если бы взглядом можно было бы убить, то ее несчастная банка Бифарони разлетелась бы вдребезги.

- Я должен уйти до наступления темноты, - он высокомерно кивнул головой и направился к лестнице.

Табита изумилась, что он ушел. Он действительно был оскорблен и глубоко задет, но это не имело никакого отношения к ней. Всё должно быть совсем наоборот. Подняв Бифарони, она вздохнула и, взяв в рот кусочек, направилась обратно на кухню.

Валериус осторожно закрыл дверь в комнату, хотя ему очень хотелось хлопнуть ею. Но аристократы не хлопают дверьми. Эти поступки свойственны простолюдинам. Знать умеет контролировать свои эмоции.

И его не заденет мнение невоспитанной женщины и ее попытки обидеть его.

Он был так глуп, что на одно мгновение подумал, что она….

- Меня не волнует, нравлюсь ли я кому-либо, - тихо пробормотал он.

За всю его жизнь всем было наплевать на него. Почему сейчас это должно измениться? Все же, крохотная часть его жаждала, чтобы кто-нибудь проявил доброжелательность к нему. И он не мог справиться с этим желанием. Простое «Передай привет Валериусу». Хоть раз в жизни…

«Ты становишься глупым» - проворчал он себе. Лучше пусть боятся, чем любят. Слова отца до сих пор звучали в его ушах. Люди всегда предают того, кого любят, но никогда того, кого действительно боятся.

И это правда. Страх держит людей на расстоянии. Он лучше, чем кто-либо знал это.

Боялись ли его братья?…

Валериус вздрогнул от воспоминаний и сел на раскладной парусиновый стул в углу комнаты.

Рядом стоял книжный шкаф с широким ассортиментом книг. Насупившись, он пробежался по заголовкам, от «Последних дней Помпеи» и «Жизни Александра Великого» до «Хроник Дрездена» Джима Батчера.

Что за необычная женщина эта Табита! Когда Валериус потянулся к книге о Древнем Риме, его внимательный взгляд упал на мусорное ведро рядом со стулом. Обычно такие штуки люди держат на кухне, но его внимание привлек обрывок черного рукава, торчащий из-под закрытой крышки. Открыв ее, он обнаружил свою рубашку и пальто.

Вытаскивая их, он нахмурился еще сильнее. Вещи до сих пор были разорваны и в крови. Он потрогал пальцами разрез на спине, где даймон полоснул его мечом.

Но он же надел свои вещи…

Валериус поднялся и снял с себя шелковую водолазку. Такую же, от Ральфа Лорена, он одел вчера вечером. Этому было только одно объяснение.

Табита купила ему новую одежду.

Он подошёл к шкафу и проверил пальто. Все выглядело таким же, пока он не заметил, что у медных пуговиц был немного другой оттенок. За исключением этого, пальто являлось точной копией.

Он не мог в это поверить. Одно пальто стоило ему пятнадцать сотен долларов. Зачем ей надо было делать это?