«Если», 2003 № 06 - Уилл Маккарти

— План как будто отличный.

— Потрясающий план, — согласился я. — В тысяча девятьсот пятьдесят третьем году мы не только не могли прибегнуть к обычным нашим методам, но еще должны были соблюдать величайшую осторожность, чтобы, занимаясь поисками заложницы, не нарушить ход истории. Вообще, это первый такой случай. Надеюсь, полицейские найдут способ не допустить повторений.

Уэлдон чуть нахмурился.

— Так вы не полицейский?

— Частный детектив, — повторил я. — Отец Аманды нанял два десятка детективов, чтобы помочь полиции в розысках. И мне, как видите, повезло.

— Чушь, — заявил он категорично. — Удача тут ни при чем. Вы что-то знали.

— Не то чтобы твердо знал, но идея у меня была, — согласился я.

— Видите ли, когда мы наводили справки, подруга Аманды упомянула, что та еще девочкой открыла для себя вашу музыку и особенно ценила вашу первую опубликованную вещь.

Он широко открыл глаза.

— Вы имеете в виду «Из любви к Аманде»? Так ее купят?

Мне стало нехорошо. О-о-о…

— Разве вы ее еще никому не предлагали? — спросил я осторожно.

— Послал в прошлом месяце, — сказал он. — Но ответа пока не получил.

Я испустил тихий вздох облегчения. Отлично, уже отослал. Значит, нет опасности, что я «подскажу» или «подтолкну».

— Ответ будет, — заверил я его. — Ну так вот: остальные решили, что эта песня ей особенно нравилась, поскольку и ее зовут Амандой.

— Но вы пошли от обратного.

— Ну, особой уверенности у меня не было, — признался я. — Однако мне показалось, что, возможно, все не так просто, в чем я и убедился, когда послушал вас и почувствовал, какой глубоко личной и индивидуальной может быть ваша музыка в барах.

— Как шелковая перчатка, сшитая на заказ, — пробормотал он.

— Точные слова Аманды, — согласился я. — И мне пришло в голову: а вдруг эта песня действительно была написана специально для нее. А если так, значит, вы с ней рано или поздно должны встретиться. И я решил, что достаточно будет просто находиться поблизости от вас и ждать, когда она появится. — Я пожал плечами. — Мой расчет оказался верным.

Он покачал головой, словно чему-то удивляясь.

— Я понимал, что совершаю что-то важное, — сказал он. — Не знаю, почему, просто чувствовал. Однако мне и в голову не пришло, что это может быть так серьезно.

— Вы спасли ей жизнь, — сказал я. — Что может быть серьезнее?

— Пожалуй, — протянул он задумчиво. — А что за блестящую штучку вы вытащили у нее из-за воротника?

— Усмиритель, — объяснил я. — Поменьше стандартного полицейского. Если вы попробуете убежать с этой штукой, контролер просто нажмет кнопку и уложит вас на месте.

— Как вас?

— Нет, то был парализатор, — сказал я. — Он парализует человека — на двадцать минут минимум. И больно до чертиков.

Он поморщился.

— Не думаю, что мне понравилось бы жить в вашем времени, — заметил он.

Я пожал плечами.

— Я знаю людей, которые полностью с вами согласились бы.

Он глубоко вздохнул.

— Значит, так?

— Ну да, — подтвердил я, вставая. — Мне просто хотелось сообщить вам, что с Амандой все в порядке. И конечно, попросить никому о нашем разговоре не рассказывать.

— Само собой, — кивнул он, тоже вставая. — Полагаю, вы не можете…

Я покачал головой.

— Сожалею. Путешествие во времени уже довело до белого каления философов и законодателей в попытках установить, как могут сочетаться уже совершившаяся история и свобода воли. И они не собираются искушать судьбу, позволяя, чтобы люди вроде меня хотя бы намекали в прошлом на события будущего. В нашем случае от крупных неприятностей нас спасло только то, что ни похитители, ни Аманда не знали, кто вы такой…

Он раздраженно фыркнул.

— Я бы соврал, если бы сказал, что хоть что-то понял.

— Как и я. Но это произошло, и Аманда спасена. А в остальном пусть разбираются философы.

— Согласен. — Он снова поколебался. — Но все-таки не могли бы вы сказать, увижу ли я ее еще раз?

— Не знаю, — ответил я. — Но сомневаюсь.

— Вот и я так думаю, — вздохнул музыкант, и его лицо погрустнело. — В таком случае, не могли бы вы передать ей кое-что?

— Смотря что, — сказал я опасливо, прикидывая, какое именно правило я нарушу на этот раз.

— Вот это. — Он пересек комнату и взял с пианино две старомодные магнитофонные катушки. — Это копия записи, которую я отослал, — добавил он. — Окончательный вариант песни.

Я порылся в памяти. Ни в одной из биографий не упоминалось о существовании копии этой записи.

— Думаю, можно, — согласился я.

— А вот это, — сказал он, вручая мне другую катушку, — для вас.

Я нахмурился, прочитав название, написанное печатными буквами на ярлыке: «Торжество Зигмунда».

— А… — пробормотал я, против обыкновения утратив дар речи, — я…

— Сохраните на память, — сказал он, улыбнувшись моему смущению. — Или продайте, если захотите. Может, выручите пару-другую баксов, или что там у вас вместо денег.

Я спрятал обе катушки во внутренний карман. Кончики пальцев у меня зачесались. Оригинал неопубликованной песни Уэлдона Соммерса принес бы куда больше пары-другой тысяч баксов, если бы я решился его продать.

Но ему, конечно, я этого объяснить не мог, а просто сказал «спасибо».

Его улыбка стала серьезной.

— И передайте Аманде заверения в моей любви, — добавил он негромко, подойдя к двери и открывая ее.

— Обязательно, — сказал я, в последний раз вглядываясь в его лицо. Призраки прошлого еще угадывались в нем, поджидая следующего раза, когда в жизни музыканта возникнет пустота.

Но больше они не возьмут над ним верх. В темный сентябрьский вечер два месяца назад он одержал над ними окончательную победу.

Из любви к Аманде.

Я вышел из подъезда, начал спускаться по ступенькам на тротуар, и тут мне в голову пришла странная мысль. Согласно биографиям, через два года Уэлдон женится на женщине по имени Джин. На той женщине, как он всегда будет утверждать, которая подарила ему его первое и величайшее вдохновение. На женщине, о прошлом которой биографам ничего не известно. На женщине, фотографий которой не существует.

Аманда теперь знает, что эта песня была создана действительно для нее. Песня, названная «Из любви к Аманде».

А второе имя Аманды Лоуэлл — Джин.

Я думал об этом, пока спускался по ступенькам. И решил, что это уже не моя забота. Моей заботой было совсем другое: где раздобыть старинный катушечный магнитофон.

Потому что, вернувшись домой, я намеревался послушать музыку. И я не сомневался, что почувствую, как музыка станет обволакивать меня, будто шелковая перчатка, сшитая на заказ.