Заговорщик - Андрей Шаганов

Мы оказались на небольшой заросшей травой площадке, высокой террасой нависающей над живописной долиной. Над нами снова было огромное, безоблачное небо, которое мы не чаяли больше увидеть. Солнце садилось. Красным шаром оно лежало на чернеющем горизонте и посылало свои прощальные лучи всему живому. Воздух был настолько чист и прозрачен, что хотелось взмахнуть руками, как птица крыльями, и полететь над долиной, простирающейся внизу…

Низкий гул, донесшийся из недр Лабиринта, вернул нас к действительности и напомнил, что мы не можем чувствовать себя в безопасности, пока находимся рядом с этим монстром. Из только что покинутого нами помещения повалил густой сизый дым, в мгновение ока окутавший все вокруг. В наступившем красноватом от лучей заката сумраке чувствовалось какое-то движение, заставившее нас вспомнить об опасности.

Нолли среагировала первой. Она схватила меня за руку и потащила прочь от приоткрытой двери.

Мы успели отбежать всего метров на сто, когда страшный взрыв потряс окрестности. Тяжелая бронированная створка вдруг сорвалась с места и подобно комете взмыла вверх, волоча за собой пучок размочаленных кабелей. Яркое оранжевое пламя многометровым столбом вскинулось на миг и пропало, оставив после себя в предвечернем небе дымный след.

От сильного сотрясения почвы площадка, на которой мы стояли, вдруг сдвинулась с места и стала съезжать вниз, обнажая полированную поверхность корпуса Лабиринта. Набирая скорость, пласт земли двинулся в долину, не теряя, однако, формы и остойчивости. Грунт, связанный великим множеством переплетенных между собой корней, еще некоторое время двигался по крутому склону, пока не остановился, ударившись о какое-то невидимое препятствие.

Но, видимо, очень сильно мы обидели бога Лабиринта - он и в этот раз не пожелал принять нас в свои райские кущи. Нам снова повезло - прокатившись по дерну, мы слетели с полянки и упали в протекающий здесь ручей…

ЭПИЛОГ

Вот, собственно, и все, что я могу рассказать о своих приключениях на планете Хеинва.

Нас подобрал одинокий фермер, пришедший полюбопытствовать на пепелище. Окруженные его заботой, мы с Нолли очень быстро пришли в норму. Однако, чтобы не вызывать излишнего любопытства, мы назвались туристами, отставшими от группы. Не знаю, поверил ли он в это, но вопросов больше не задавал. Спустя неделю мы распрощались с гостеприимным хозяином и отправились в ближайший город. Там Нолли сумела незаметно снять деньги с наших счетов, и буквально на следующий день мы под вымышленными именами покинули Хеинву

Жизнь на уединенной ферме в глухих лесах пришлась нам по вкусу, и после недолгого обсуждения мы остановили свой выбор на планете Ухмылок - такой же аграрной и малонаселенной, как и Хеинва. Приобрести здесь участок плодородной земли оказалось совсем не сложно.

Наше хозяйство находится в глубине Гринфилдских прерий. Оно совсем маленькое - всего лишь три десятка гектаров. Знаете ли, немного полей, немного лугов, небольшая роща, которую мы сами сажали, тщательно выбирая породы деревьев. У самого дома мы выкопали неглубокий пруд. Дом мы постарались выстроить такой же, какой у нас был в Молулу, - очень много воспоминаний будили в нас эти стены. Он точно такой же, с той только разницей, что вместо офиса мы сделали гостиную, а в двух комнатах наверху - детские.

Наши двойняшки-первенцы с утра до вечера играют в саду, и только вчера Нолли сообщила мне, что нам следует готовиться к новому прибавлению в семействе, чем несказанно обрадовала меня. Надеюсь, что в этот раз родится девочка.

Наше благосостояние обеспечивают почти такие же сельскохозяйственные роботы, какими я в свое время торговал на Хеинве. С той только разницей, что эти мирные машины невозможно заставить воевать. Наезжающие изредка соседи уговаривают меня взять какого-нибудь компаньона, чтобы внести свежую струю в наше уединение, но мы с Нолли категорически отказываемся. При этом на лице моей жены бродит загадочное выражение, значение которого, мне кажется, я знаю.

Может быть, найдется человек, который скажет, что подобная идиллия во времена освоения космического пространства - дезертирство, но я не соглашусь с ним. Я считаю, что на долю человека должно выпасть ровно столько приключений и переживаний, чтобы он смог остаться самим собой и не вздрагивать от шума открывающейся двери. Мы с Нолли, побывав в аду еще при жизни, заслужили свой покой и не променяем его на соблазны дальних странствий.

Виски, насколько мне известно, был оправдан Верховным судом Земли и, сменив профессию, скрылся где-то в сонмище космических бродяг, бороздящих Галактику в поисках наживы и приключений. Когда-нибудь и он, пресытившись беспокойной жизнью, найдет свою тихую гавань. А пока пусть набирается впечатлений, рискует головой - это его право. Каждый должен пройти свой Лабиринт.

Кстати, о Лабиринте. Огромный шар горел почти целый год. Пламя, бушевавшее у него внутри, своим жаром уничтожило постепенно все живое в радиусе полукилометра. Услышав это сообщение, мы очень волновались за доброго фермера, который приютил нас тогда. Через выбитые взрывом вход и выходы гигантского сооружения валил дым, черный шлейф которого простирался почти на сотню километров, прежде чем рассеяться или выпасть зловонными осадками. Попытки потушить внутренний пожар не увенчались успехом. Лабиринт погас сам, когда внешняя оболочка его расплавилась и в одну ночь обрушилась внутрь. В ежедневных новостях то и дело мелькали кадры с места катастрофы, но мне более всего запомнилась ночная съемка с орбиты. Посреди черных полей и лесов пламенел огненный круг, словно потухающий глаз чудовища, исполненный предсмертной тоски. Комиссия, изучавшая последствия пожара, обнаружила на пепелище сильное радиоактивное заражение и постановила закрыть район. Позже был изготовлен бетонный саркофаг, который в свою очередь погребли под целой горой насыпного грунта. Таким образом, местность приобрела почти что прежний вид, но теперь уже под горой не сидел кровожадный монстр, способный и готовый поглотить целую цивилизацию.

Тяжело вспоминать о Джонс. Мой злой гений, преследовавший меня и едва не убивший, с течением времени обрел ореол мученицы и спасительницы. Почему в памяти моей особо запечатлелась только та минута? Минута прощания. Почему я жалею о ее гибели более, чем о гибели всех других, сложивших головы под сводами Лабиринта? Мой личный враг, она никогда не спускала с меня глаз, сначала для того, чтобы способствовать моей гибели, а потом - спасению. Ее глаза встают передо мной, стоит только вспомнить хоть что-нибудь, связанное с Хеинвой, а прощальная ее грубость звучит в ушах столь явственно, что порой я вздрагиваю. Нет, что ни говори, а женщина - это загадка, и никому не разгадать ее до конца. Казалось бы, я должен забыть, выбросить из головы сам ее образ, но с течением времени он проступает все отчетливее и отчетливее, и мне уже начинает мерещиться ее голос, шаги…