«Если», 1993 № 02 - Урсула Гуин

НЕ МЕНЕЕ, а может быть, и более драматичны истории с двойниками на Руси. Рассказывают, например, что в жизни известного поэта послелушкин- ского периода Льва Александровича Мея (1822–1862) был странный случай встречи с двойником. Выходя из дома князей Волконских на Сергиевской улице, поэт заметил, что по тротуару прохаживается какой-то человек. Была зима, воротник пальто незнакомца был поднят, и лица его Мей не мог разглядеть. Но лишь только поэт хотел сесть в сани, неизвестный подбежал к нему и просительным голосом произнес:

- Пойдемте со мною. У меня большое горе…

Мей был не из пугливых, а потому без возражений последовал за незнакомцем. Они вышли на Моховую, где в небольшом доме он и снимал квартиру. Поднявшись по темной лестнице, Мей очутился в комнате, заставленной различными склянками и банками.

- Что это у вас здесь, аптека? — полюбопытствовал поэт.

- Нет, я химик, — ответил незнакомец.

С этими словами он скинул пальто.

Мей взглянул на химика и отшатнулся перед ним стоял двойник. Но как ужасно выглядело столь знакомое поэту его собственное лицо. Мею показалось, что он видит самого себя постаревшим лет на двадцать. На изборожденном морщинами челе оставили свой след все пороки и страсти.

— Что вам угодно? — спросил Мей.

— О, многое, — прошамкал двойник. — Видите ли, я случайно увидел ваш портрет и подумал, что раз мы так похожи, то, очевидно, и вами владеет та же мысль, которая давно поглотила меня. Присядьте и послушайте. Я — химик, доктор университета в Бонне Адольф Петц. Я ненавижу людей и желаю им мстить за то, что никого не могу любить. И вот, — продолжал старик, — я изобрел целый ряд взрывчатых веществ, страшных ядов и вывел массу бактерий, которые могут убить человека, но… всего этого мало. Мои взрывчатые снаряды уничтожат сотни, тысячи людей, но останутся миллионы, и среди них нет ни одного, кого я мог бы полюбить. Вы — мой двойник, — закричал старик, лицо его перекосило, и схватил поэта за руку. — Вы должны, обязаны помочь мне уничтожить людей… всех… всех…

Он упал и начал биться в истерике. Приведя его в чувство, Мей покинул обиталище несчастного маньяка, а на другой день направил к нему своего доктора И.П. Кочетова. Тот поехал к Петцу, но старик не открывал. Пришлось выломать дверь. В комнате нашли труп химика, который отравился сильнейшим ядом — цианистым калием.

НЕТРУДНО ЗАМЕТИТЬ, что в этих историях двойники выступают как бы антиподами героев повествования. И это не просто подборка случаев; большинство собранных мною свидетельств слоено иллюстрируют тезис: двойники — обязательно противоположные по качествам люди, как бы олицетворяющие добро и зло. Именно от этого и можно было бы оттолкнуться, начиная поиски причин существования такого явления, как двойники. Но…

Горный инженер Черкасов, страстный охотник, как-то под вечер ехал верхом по глухой степи Тункинского края, держа ружье наготове и ожидая взлета выводка стрепетов, которых он выследил. Ждать пришлось недолго. Затрещали крылья, и пять великолепных птиц вылетели из высокой травы. Черкасов вскинул ружье, но, вздрогнув, выронил его. Ударившись о землю, ружье выстрелило, но инженер будто не услышал этого. Он нё отрываясь смотрел на неизвестно откуда появившегося перед ним всадника-двойника. Когда Черкасов подъехал, тот медленно стал удаляться, и, как ни гнал своего коня инженер, настигнуть таинственного двойника не смог. Понемногу силуэт его стал таять в сумерках и исчез, оставив в душе Черкасова все нарастающую тревогу. Инженер тщательно записал время встречи.

Через месяц Черкасов вернулся в Минусинск, где его ждало письмо с траурной каймой. В письме извещалось о смерти сестры, которая умерла именно в тот день и час, когда встретившийся с Черкасовым двойник грустно улыбнулся, глядя на прицеливавшегося в стрепетов инженера.

Эта история выглядит совсем уже фантастично. Кто они — действительно очень похожие друг на друга люди или… духи, призраки, вестники, так сказать, потустороннего мира? Случаев их появления зафиксировано вполне достаточно. Однако призрачные, «эфирные», двойники, не в пример, грубо говоря, материальным — в большинстве своем оказываются спасителями, а не губителями. Правда, не всегда. И все же…

ВОТ СЛУЧАЙ, записанный доктором Гамовым со слов машиниста Юго- Западных дорог Крутова и его помощника Сизова. Ночью они вели железнодорожный состав, и вдруг недалеко от моста увидели на рельсах два тела. С большим трудом им удалось затормозить поезд, шедший под уклон. Подходя к лежащим, они разом закричали от ужаса — на железнодорожном полотне, смертельно бледные, лежали они оба, глядя в небо пустыми глазами. Однако, приблизившись, увидели, что кто-то просто положил на рельсы шпалы. Не понимая случившегося, машинист и его помощник поехали дальше. Поезд загрохотал по мосту…

Крутое очнулся через несколько часов в больнице, рядом с ним лежал с отрезанными ногами Сизое. Оказалось, что произошло крушение, а машинист и его помощник были найдены лежащими на рельсах у опрокинувшегося паровоза.

А вот что произошло с земским врачом Ярославской губернии Михаилом Романовичем Коробовым в 1904 году. Он поехал в имение богатого помещика, у которого захворала жена. Осмотрев больную, доктор попросил отвести ему комнату, где он мог бы переночевать. Камердинер проводил его в ту половину старого дома, где давно никто не жил. Комната оказалась большой и освещалась лишь керосиновой лампой, так что в дальних углах таился мрак. В то время, как лакей готовил постель Коробову, доктор закурил и подошел к открытой в соседнюю комнату двери. Ему показалось, что в 1вшюте мелькнула тень. Приписав это усталости, Коробов решил лечь слать. Постель была готова, и лакей пошел к двери, но вдруг бросился назад.

— Смотрите, барин, — кричал он, хватая доктора за руку.

На пороге соседней комнаты стояла неясная фигура, в которой, к крайнему своему удивлению, Коробов узнал себя.

Видение скоро исчезло..

Когда лакей ушел, доктор с лампой обошел все комнаты, но никого не нашел. Ставни были плотно закрыты, и ничто не нарушало тишины старого дома. Михаил Романович успокоился и лег в постель. Вскоре он уснул. Сколько времени прошло, Коробов не мог определить, помнил только, что кто-то сел на кровать и провел рукой по его ногам. От прикосновения доктор проснулся. Рядом, слабо мерцая во мгле, сидел его двойник и молча кивал головой, как бы звал куда-то.

— Я начал по инерции одеваться, — рассказывал впоследствии доктор Коробов, — и все время смотрел на таинственного двойника, который одобрительно кивал