Возможность проникновения - Марек Панкциньски

Из раздумий инспектора вырвал телефон. Звонил Бутлер. Он казался очень взволнованным и утверждал, что нашел или «почти нашел» разгадку.

Он жаждал доложить свои соображения, но инспектор его прервал: «Поговорим завтра, Бутлер! Я сейчас не хочу подпасть под гипноз ваших доводов.»

После разговора Бом снова занялся записями.

Культерманн интересовался творчеством религиозных мистиков. Они же, помимо всего прочего, считали, что первоисточник жизни таится в смерти и что смерть — это переход к новой, еще более полной жизни. Цитата из Якоба Бёме, выписанная Культерманном, подтвердила подозрения инспектора: «Бог это сила вечности и свет, его называют по имени света, а не духа огня, ибо дух огня — это гнев его и ярость; поэтому его не называют Богом, а лишь всеистребляющим огнем божьего могущества.» Инспектор лег спать во втором часу ночи.

День выдался ветреный и хмурый; Бом вызвал автомобиль с ближайшей стоянки. Он явился в комиссариат раньше, чем обычно и сам еще не знал, какой гипотезы будет придерживаться на совещании с Бутлером. Практикант пришел вовремя.

Он выглядел усталым, но довольным собой. Для начала Бом заявил, что принимая во внимание тотальное «обращение» тела покойного — разгадку следует искать в сфере сверхъестественного, либо же увязывать ее с предполагаемыми «экспериментами», проводимыми Культерманном.

— Моя теория объединяет оба эти элемента, — сказал Бутлер. — Ключевую роль в ней играет эксперимент. Как вы уже знаете, он был связан с теорией мужа Ребеки, господина Льюиса Стейна.

Эта теория основывается на допущении, что время надо рассматривать, как измерение, которое «не движется», но в котором «мы движемся». Согласно этой теории, Вселенная первоначально имела четыре равноправных измерения. Затем произошло нечто из-за чего все части материального мира начали двигаться в четырехмерном пространстве-времени со скоростью света, единственной «разрешенной» скоростью во Вселенной. Как известно, из теории относительности следует, что если какой-нибудь объект движется со скоростью близкой к скорости света, то пространство «сокращается» в направлении движения этого объекта. Таким образом, если все части Вселенной двигались со скоростью света, то пространство в направлении их движения сжалось до такой степени, что одно из измерений первичного пространства- времени полностью исчезло. Остались лишь три измерения и остатки, жалкая тень четвертого, которое мы и воспринимаем как время. Я понятно объясняю, господин инспектор?

— Понятно, — ответил Бом, вспоминая неопределенное чувство, испытанное им вчера. — Значит, мы движемся во времени со скоростью света?

— Именно. Этим полностью объясняется «замедление хода времени», когда мы движемся со скоростью близкой к световой. Поскольку мы не можем ее превысить, то должны «замедлять»

скорость своего движения во времени.

— Ну хорошо. Но какую связь это имеет с делом Культерманна?

— Из этой теории следует, что объект, который двигался бы против времени, выглядел бы как свое собственное зеркальное отражение. Я считаю, господин инспектор, — что Культерманн зачем-то изменил направление своего движения и стал перемещаться «против течения» времени, из будущего в прошлое.

— То есть изобрел машину времени… Смелая гипотеза. Правда, мне известно, что ученые уже делали попытки в этой области. Но у них была мощнейшая техническая база. А куда, в нашем случае, подевалась вся необходимая для такого эксперимента аппаратура?

— Она могла в решающий миг превратиться в энергию, либо в свободные нейтроны… Домашний компьютер писателя зарегистрировал пожар…

— Но почему в нейтроны не превратился сам Культерманн? Почему он погиб? Каким образом он смог самостоятельно создать такую мощную аппаратуру? И наконец зачем он хотел отправиться в прошлое?

— Я могу только попытаться ответить на эти вопросы, инспектор… Вы ведь знаете, что Культерманн очень интересовался Библией, а конкретно Ветхим Заветом. В его экземплярах книг Ветхого Завета подчеркнуты фрагменты мифов об Адаме и Еве, а также об Энохе из династии Сетитов. В заметках покойного я обнаружил записи, указывающие на далеко идущее сходство мифов об Адаме и Еве и об Энохе. Оба мужских имени означают попросту «человек» и правдоподобно, что оба мифа первоначально относились к сотворению рода человеческого.

Только в позднейших редакциях Ветхого Завета Адам стал дедом Эноха. Но следствия этой гипотезы еще более интересны. Из нее вытекает, что первоначально в Ветхом Завете речь шла о том, что Яхве «родил» Адама «по своему образу и подобию». Вы понимаете, господин инспектор?

«Родил», а не «сотворил».

— То есть Адам был попросту сыном Яхве?..

— Вот именно… а сын Бога не может быть обыкновенным человеком. Поэтому только Энох «начал взывать к имени Яхве», признал его превосходство… С этим хорошо согласуется место из Ветхого Завета, в котором говорится, что «сыны божьи» брали в жены «дщерей человеческих», то есть дочерей Адама. От этих союзов родились «исполины… это сильные, издревле славные люди.» Культерманн очень интересовался этим мифом. Он считал его доказательством того, что существовала некогда эпоха, когда боги жили на Земле. Временами он даже утверждал, что они живут до сих пор и что они укрываются среди нас.

Но обнаружить их он не смог. Оценки сущности этих богов у него сильно колебались и иногда он называл потомков Адама «выродившимися демонами».

— Вы полагаете, что эта его мания была настолько сильна, что он смог преодолеть все трудности и построить машину времени…

— Лучше сказать: «придать себе скорость света с вектором, ориентированным в противоположном временном направлении, нежели направление движения Вселенной.» Да, я думаю, он смог это сделать. А почему погиб?.. Что ж, тут можно выдвинуть много предположений… Может быть он погиб от того, что живой организм не выдерживает движения против времени. Может быть он увидел то, что не дано увидеть человеку. А может быть он добрался до эпохи богов либо «выродившихся демонов» и вернулся в наше время — уже мертвый, «отосланный» назад как предостережение… Ребека Вансен определенно утверждала, что когда видела Культерманна в последний раз, на шее у него не было никаких следов укуса.

— Да-а, — инспектор задумался. Против своей воли. он теперь находился под сильным влиянием гипотезы Бутлера. Но он не мог позволить, чтобы это влияние лишило его способности к критическому взгляду. Никакая логика, никакие факты не могли заставить инспектора принять то или иное утверждение, если у него не возникало глубокое чувство внутренней убежденности. Истина подтверждалась ощущением более неуловимым, чем пульсация мгновения «сейчас» между прошлым и будущим. — Коллега Бутлер, я вижу, что вы приняли близко к сердцу мою первоначальную подсказку, касающуюся времени. Но есть еще одна мелочь: доказательства. Какие доказательства вы можете привести в пользу вашей гипотезы?