Открытие - Рафаил Бахтамов

Племянница...

- Я вас прошу быть при разговоре.

- Да-да...

Назима сидела на низком стуле у печки. Когда он вошел, встала, положила книгу. С необычной для него наблюдательностью (пружина распрямлялась) Валерий увидел все: и похудевшее лицо, и зябкое движение плеч, и название книги - "Каталитический крекинг".

- Вы болели?

- Немного.

- Немного тяжело, - вздохнула женщина. Валерий понял; болезнь была серьезной.

- Может быть, мы тогда отложим? Вам трудно.

- Нет,-сказала она.-Пожалуйста, нет.

Женщина кивнула.

- Хорошо.

Вопросы были подготовлены заранее. Он не заглядывал в бумажку и не записывал ответы. Не забыл бы, даже если бы хотел. Это было его собственное дело.

Он попросил:

- Подумайте еще раз. Припомните. Не ошиблись ли вы с задвижками. Это очень важно.

И она старательно, по-детски, нахмурила лоб - вспоминала.

- По-моему - нет, - сказала она виновато. - Я же подождала, когда температура снизилась, и потом закрыла задвижку. И открыла правую... И уж совсем потом отошла, села, взяла журнал. Задумалась, вот не помню о чем, и сразу взрыв...

Валерий поднялся. Конечно, она говорит правду. Дело не удастся кончить сегодня. И вообще неизвестно, кончится ли оно когда-нибудь. По крайней мере обвинительного заключения он не подпишет.

Он вышел на бульвар. Прямо за пожелтевшей травой газона начиналось море. Мысли ясные. Этот взрыв, 17-го, явление уникальное, на протяжении десятков лет взрывов не было. Значит и скважина, которая его вызвала, должна быть необычной. Ну да, необычной. Скажем, глубже пяти тысяч метров - таких раньше не бурили.

Или новая, с недавно открытого месторождения. Или, наоборот, очень старая. Случается, что промысловики возвращаются на нефтяные горизонты, которые эксплуатировались полвека назад. Тогда и крекинга не было...

Итак, первое - скважина исключительная.

Второе условие. Вступить в строй она должна была незадолго до взрыва. Скорее всего, в этом году... Больше взрывов не было. Очевидно, вскоре после 17-го скважина перестала давать нефть, вышла из строя. Это третье. Очень хорошо. Скважин, которые удовлетворяли бы всем трем условиям, наберется, наверное, не так уж много.

Валерий хлопнул в ладоши. Хорошая или плохая, но это уже система. Вспомнил Левина: "Неизвестное науке - это же очень серьезно, это же чрезвычайно!" Стоп, не увлекаться. И все-таки лед тронулся, тронулся, господа присяжные заседатели...

Он научился экономить минуты. Знал наизусть расписание электричек, места остановок служебных автобусов, приспособился ездить на чем придется, даже на подводах. И все равно времени не хватало. Дни исчезали, просачивались сквозь пальцы, терялись в бумагах, в пробах, в беготне.

Он понимал, что до срока не успеет. А дальше? Выход был один: не думать. Вертеться в колесе ежедневных дел. Вставать в пять. Без четверти шесть выходить из дому. В электричке читать сегодняшние газеты и брошюры. На промысле - листать паспорта скважин, наблюдать за взятием проб. Везти очередную партию в лабораторию. Забегать или звонить в прокуратуру. Вечеромкниги и центральные газеты, их приносят в конце дня.

Ложиться и думать о чем-нибудь постороннем - скажем, о футболе. И засыпать.

Впрочем, по совести, все не так мрачно. С хитрым промысловым делом он как будто освоился. Может, поэтому девушки, берущие пробы, считают его своим.

Вчера вечером Марутин, заведующий третьим промыслом, сказал: "Кидай свою бюрократию и иди ко мне оператором. Свежий воздух, простор. Оклад не ниже, и премии, и будущее. Станешь мастером, кончишь заочно". Сказано было в шутку, а запомнилось - пожалуй, возьмет.

Но дела шли плохо. Давно и как-то очень уж быстро кончилась главная его надежда: глубокие скважины.

Одну за другой он вычеркнул из списка скважины, пробуренные на новых площадях. Остались наименее перспективные.

Он просыпался ночью и лежал, мучительно тасуя в памяти номера скважин. Ему чудилось, что сеть, которую он забросил-частая, прочная сеть, порвалась, и та, проклятая, скважина, ушла, выскользнула, как рыба.

Он зажигал настольную лампу, брал до боли знакомые книги.

Но нет, ошибки не было. Рыба не могла уйти. И всетаки - Валерий чувствовал - она ушла...

Он освободился рано и решил съездить к Женьке.

Последнее время они почти не виделись. Он попадал в институт поздно, когда лаборатория уже не работала, и оставлял бутылку у старика-сторожа. Старику было скучно. Растягивая беседу, он смотрел бутылку на свет, нюхал и, весело качая головой, говорил одно и тоже:

- Опять "Юбилейный"?

Уже садясь в трамваи, он вспоминал, что вчерашние пробы остались в прокуратуре. Делать крюк не хотелось, но в этом деле он с несколько даже суеверным чувством избегал малейшей небрежности. Бутылок было всего восемь, и в сумке они чувствовали себя слишком свободно. Когда он влезал в троллейбус, бутылки так дребезжали, что на него стали оглядываться.

- Привет паукам-эксплуататорам! - встретил его Женька. - Баста! Сегодня кончаю в четыре, домой и в кино. Присоединяешься?

- А то в остальные дни трудишься до восьми...

- По крайней мере до пяти, иногда и до шести.

- Что-то не наблюдал.

- Ясно. Эксплуататорам не доставляет удовольствия видеть как на них гнут спины. Что принес? Нефть с горизонтов моей бабушки?

- Совсем наоборот.

- Ну-ну! - Женька заинтересовался.

Три дня назад на своем столе в прокуратуре Валерий нашел записку: номер телефона и короткая просьба; "Позвоните в объединение Рустамову".

Он удивился: что-нибудь случилось? Позвонил.

- Товарищ Крымов? Да-да.., - мягкий, почти не искаженный телефоном голос показался давно знакомым, хотя Валерий слышал его лишь однажды. Ну, как дела? Ничего нового? Расскажите, пожалуйста, подробно. - И еще несколько раз, пока он рассказывал: - Подробнее... Подробнее...

Потом трубка надолго замолкла: на той стороне провода думали, а, может быть, и советовались.

- Ход рассуждений верный, - услышал он наконец. - Если основная мысль правильна и такая скважина есть, вы должны ее найти. Только одно уточнение.

Вы брали скважины, которые вышли из строя 17-го?

Правильнее было бы с 10-го. Ведь проходят дни, прежде чем нефть попадает в резервуар. Скважина может выйти из строя, но нефть-то будет идти. Согласны?

- Да,-сказал Валерий. - Снова десятки промыслов, а где взять время?..

Но Рустамов учитывал, кажется, все.

- Вам одному будет трудно. Поэтому сделаем так.

Поручим собрать данные. А завтра... нет, послезавтра...

возьмете машину и объедете промысла. Договорились?

И вот эти бутылки.

- Неплохо придумано, - заметил Женька. - Эти самые? Давай поставлю отдельно. Мой шеф, кстати, опять в командировке. Часа два есть. Хочешь попробую? А вдруг...