Мустанг и Чика. Черновик. - Макс Ливнев

Парни решили, что еще детское время и ломанулись релаксировать в бассейн, а мы с Вовкой пошли в гости к Шумиловым. Вдруг они еще дожидаются меня на ужин.

Дядя и тетя Эмма сидели перед телевизором и смотрели программу «Песня далекая и близкая». Я сразу предупредил, что мы с Вовкой в состоянии полного насыщения. Согласились только на чай. На кухне я под внимательным дядиным взглядом подробно рассказал о ночном стриптиз-шоу с буффонадой. Вовка не был в курсе этого, поэтому осуждающе на меня поглядывал.

— А куда огромные клизмы делись? — ехидно поинтересовался он.

— Ждут своего часа, чтобы добраться до твоей задницы, — разозлился я, — О таких вещах обычно умалчивают.

От грустных тем я перевел разговор на музыкальную. Гитары Шумилову подогнали скорее всего бэушные, так что мне завтра предстояло провести их тестирование. В любом случае для обычных репетиций они сгодятся. Требовалось только музыкантов подобрать в группу. Кстати, намекнул Шумилову об аренде актового зала в послешкольное время.

Поговорили о будущем шахматном турнире команд сельских обществ. Дяде удалось через знакомых шахматистов найти кандидатку, но чем-то она его не устраивала:

— Мало того, что некрасива, так еще и целую кучу требований выставляет, — сокрушенно пожаловался он.

То-то же, дядя. Это тебе не безропотный племянник. Эстет, твою мать! Красавиц ему подавай. Лично мне абсолютно пофиг на дядины заморочки. Шахматные сеансы по выходным денег мне не приносят по непонятным причинам, а время и силы отнимают. Я вроде бы уже состоялся в глазах дяди как полезный человек. А после эксцесса с состоятельными кротами к ним душа не лежала. Не думаю, что Шумилов специально зажимает мне деньги. Скорее всего, он воспринимает меня уже частью своей семьи с общими доходами, тратами и с карманными деньгами. Даже без этого предположения, мои хоккейные подвиги погашают все долги за шмотки. Пусть эту шахматную принцессу ставит на сеансы:

— Дядь Коль, а как вы посмотрите на то, чтобы испытать нашу кандидатку на шахматных сеансах? Пусть покажет свои умения и денежек заработает, если так из-за них переживает.

— Не знаю, захочет ли. Но мысль интересная.

Разговор скатился на организационные темы. Николай Михайлович поинтересовался возможностью будущего ВИА подготовить какую-нибудь программу к женскому празднику. Я сделал круглые глаза. Осталось чуть больше недели. Дай бог, чтобы инструментами нормально научились владеть за это время. Хотя… В голове промелькнула одна идея. Не буду ничего пока ему обещать. Не исключено, что дядя не очень то и нуждается в моих услугах. Кто-нибудь из заезжих знаменитостей для такого случая уже припасен.

— А местная самодеятельность будет принимать участие? — пытаюсь перевести акцент на другие возможности.

Выяснилось, что по ансамблю народных песен и танцев полный глушак. Хореограф психанула и запросила отставку. Новые номера не подготовлены, а старые уже поднадоели публике. К тому же предпенсионный возраст исполнителей не позволяет ей развернуться в полную силу, а молодежь туда не хочет идти.

— А хореограф то хороший? — спросил чисто для поддержания разговора.

— Прекрасный… Лейсан мне ее нашла. Лидия Геннадьевна закончила ГИТИС в шестидесятых. Вела студии народного танца в Доме пионеров в Москве.

— Наверное, зарплата ее не устраивает?

— Не жалуется. Перспектив просто для себя не видит.

Блин, такая классная мысль меня сейчас вдруг осенила! А что, если попросить ее заняться с моими пацанами брейк-дансом? Не могу же я разорваться на сотни кусков, чтобы все успеть. Основные движения я ей покажу. Если настоящий хореограф, то сможет быстро все схватить. Надеюсь, что с пластикой у нее все в порядке.

— Мне надо с ней встретиться и поговорить.

— Подойди ко мне, или к секретарю в середине дня. Я тебя с ней познакомлю.

Снова вернулись к теме виа, отправив предварительно Вовенция на боковую. Да он и сам был не против, активно и заразительно выворачивая свою челюсть. Часы отмеривали время около одиннадцати. Я намекнул дяде, что намерен сделать хорошо раскрученный коллектив, приносящий серьезные бобосы. Чтобы исключить конфликты из-за этого в будущем, предложил согласовать распределение прибылей. Дядя вкладывает технику, дает помещение. Я вкладываюсь творческим продуктом, создаю брендовость. В ответ обнаруживаю дядину реакцию глубочайшего и, вероятней всего, деланного непонимания: — «Какой такой распределение, слюшай»? Матрица поведения главы клана. Без разницы какого: социалистического, мафиозного. Раз ты принят в клан, то весь без остатка принадлежишь ему и работаешь на его интересы. Акт принятия состоялся, когда я напяливал на себя импортные шмотки. Рационально. В клане нет своего, зато там есть общак. И сам ты обобществлен и растворен в общности интересов, к которым ты имеешь очень отдаленное касательство, зато наимудрейший глава, он же папа, пахан, генсек, все знает и все делает правильно. «Папа может»! Всем остальным «эксплорерам» положено не задумываясь исполнять «мудрые» решения свыше и бурно радоваться гениальности папы.

Где-то я читал, или смотрел по тиви, точно не помню, что мир голографичен. То есть в разных масштабах явления одного порядка проявляют себя одинаково. Клетка живого тела воспроизводит в себе структуру и деятельность всего организма, в который включена. Атом любого вещества похож на звездную систему. И так далее. Если внимательно присмотреться, то советское общество представляло собой клановую структуру мафиозного типа в разных вариантах: мягком, брежневским, или жестком сталинским.

Любой клан не способен к развитию, хоть и соткан из внутренних противоречий между индивидуальностями. Развитие предполагает некие изменения, которые могут быть полезными в целом структуре, но опасными для иерархии. Главе клана выгодней законсервировать удобное для него положение вещей. Но, Бог — не фраер. Он все видит. Он сделал так, что кланов было много, а ресурсов ограничено.

Приходится бороться, но побеждать в «защищенном» режиме невозможно. Какой бы мощной не была средневековая крепость, но побеждать армию противника только с помощью обороны еще нигде не научились. Значит, возникает необходимость допускать признание прав индивидуальностей на свободу действий. Кланы с умными главами превращались в общества со сводами правил, ограничивающих как безграничную свободу индивидуалов, так и произвол иерархии. Кланы с недалекими лидерами изматывали ресурсы опекаемого сообщества в бесплодных попытках сохранить неизменным положение вещей и терпели неизбежный и сокрушительный крах.