Необычайное путешествие - Вера Кузнецова

Шурик быстро освоился в этой обстановке и уже рыбкой крутился вокруг, всячески подбодряя Васю.

Под колпаками скафандров что-то щелкнуло.

— Это еще что за глупости, — услышали мальчики в наушниках рассерженный голос Владимира Михайловича. — Заблудиться хотите? Здесь легкого толчка достаточно, чтобы вы унеслись в пространство на несколько километров. Ищи вас тогда. Немедленно взяться за канат и ко мне!

Мальчики сразу присмирели, послушно положили руки на канат и направились к кораблю в сопровождении дежурного, изрядно сконфуженного окрикам Медведя.

Космический корабль, на котором очутились теперь Вася и Шурик, совсем не походил на тот, с которым они прибыли на Космическую станцию.

Если ракетоплан своей обтекаемой формой походил на иглу, то межпланетный корабль скорее напоминал сигару с обрубленным концом да еще поставленную на гусеницы. На верху корабля была установлена антенна ультракороткого радиопередатчика, так как на пути следования находились слои «Е» и «Ф», отражающие обычные радиоволны. Вид корабля свидетельствовал о том, что он избавлен от необходимости преодолевать сопротивление плотной земной атмосферы. Поэтому же меньше места занимали и двигатели. От них требовалась гораздо меньшая мощность, нежели она была нужна первому ракетоплану. Гусеницы устраивались с таким расчетом, чтобы в случае необходимости корабль можно было использовать, как вездеход.

Внутренность космического корабля напоминала комфортабельную обстановку лучших океанских теплоходов. В двух небольших салонах разместились столовая и зал отдыха, в котором на изящных этажерках лежали книги, музыкальные инструменты, настольные игры. Цветы, мягкие ковры, удобные кресла и диваны, картины в сверкающих рамах, — все говорило о заботе, проявленной к быту космических путешественников.

— Мама, наверно, обрадуется, когда я расскажу ей, как хорошо и удобно будет папе путешествовать, — говорил Шурик. — Я бы и сам с удовольствием полетел бы на этом корабле, да папа не разрешает. Ох, уж скорее бы вырасти, а то пока то да се, папа все планеты облетает.

— Ну уж и все, — усомнился Вася.

— А что ты думаешь? Важно благополучно слетать на первую, а потом уже…

— Ну, насмотрелись, — услышали мальчики голос Владимира Михайловича. — Теперь нам пора лететь, а вам — возвращаться на Землю. Давай, Шурик, свою руку и будь мужчиной.

— Когда на Марс лететь, так я маленький, а как прощаться, так я должен быть мужчиной, — всхлипнул Шурик, прижимаясь к отцу. — Ты не думай, что я за тебя боюсь, только мне без тебя будет так скучно…

— Владимир Михайлович! Скорее в рубку, — послышался тревожный голос Тулегенова.

Медведь торопливо поцеловал Шурика и ласково сжал Васины плечи.

— Идите, ребята, быстренько к выходу! Я хотел сам вас проводить, но обстановка не позволяет. Мы задержались с погрузкой больше, чем рассчитывали. Скажете дежурному, чтобы он вас проводил до станции. Туда я уже позвонил, чтобы вас отправили на Землю с первым ракетопланом. До свидания!

Медведь поспешно ушел, а Вася и Шурик направились в каюту, где они оставили свои скафандры. Помогая друг другу одеваться, оба молчали. Шурик, потому что был опечален предстоящей длительной разлукой с отцом, а Вася — из уважения к чувствам товарища.

С одеждой вышла заминка. Сперва они перепутали скафандры, потом поменялись ими, наконец, никак не могли догадаться, как прикрепляются колпаки. В первый раз их одевал и раздевал дежурный.

— Пойдем к кому-нибудь и попросим, чтоб нам помогли, — разозлился Шурик, а то мы тут проканителимся до самой отправки корабля.

Он взялся за ручку двери, но она не поддалась. Шурик стал дергать дверь изо всех сил. К нему на помощь пришел Вася, но их усилия оказались тщетными. Мальчики растеряно посмотрели друг на друга.

— Кто-то нас закрыл, — предположил Шурик.

— Я не слышал, чтобы кто-нибудь подходил к двери, — возразил Вася.

— Это ничего не значит. Мы могли и не слышать. Здесь все перегородки должны быть воздухонепроницаемые и звуконепроницаемые. Мне папа так объяснял.

— А если мы будем стучать и кричать?

— Тоже, наверно, не поможет. Ну, давай, попробуем!

Отложив в сторону колпаки скафандров, мальчики стучали и кричали до тех пор, пока не убедились, что их никто не слышит.

— И какой это чудак нас запер? — с досадой воскликнул Вася.

— Посмотри, — сказал вдруг Шурик. — Над дверью маленький иллюминатор. Может быть, он и не открывается, но если ты поставишь меня к себе на плечи, я буду смотреть в окно, пока меня кто-нибудь не заметит.

Вася без малейшего усилия выполнил просьбу Шурика.

Прошло несколько минут, и Вася, к своему изумлению, почувствовал, что Шурик начинает тяжелеть. Еще минута, и он уже с трудом удерживал товарища.

— Ничего не понимаю, — сказал Вася, задыхаясь от напряжения. — Ты опять приобрел вес. Не такой, как на земле, но все-таки… Слезай скорей… Я уже не могу терпеть!

— Тебе это кажется, — возразил Шурик. — Вот сейчас я спрыгну и повисну в воздухе.

Шурик простер руки, как во время прыжка в космическое пространство, прыгнул и… растянулся на полу. Из его носа закапала кровь.

— В чем же дело? — спросил ошеломленный Вася. Шурик молча вытирал кос рукавом скафандра. Вася настойчиво повторил вопрос.

— Я сам не знаю, — ответил Шурик, — но мне кажется, что мы уже летам.

КОСМИЧЕСКИЕ «ЗАЙЦЫ»

Дверь кабины внезапно распахнулась, и на пороге показался Тулегенов. С минуту он странным взглядом смотрел на ребят, потом сделал им знак снять скафандры и следовать за ним.

Опустив головы, Шурик и Вася пошли за Тулегеновым.

— Так рассердился, что и говорить с нами не хочет, — испуганно шепнул Вася. Шурик только жалобно шмыгнул окровавленным носом.

Откуда-то из-под «пола» доносилось негромкое ритмичное жужжание. Алые отблески огненных вспышек проносились мимо иллюминаторов корабля. Чувство невесомости исчезло. Мальчики теперь передвигались нормально, ощущая только некоторую легкость по сравнению с ходьбой по Земле. Сомнений больше не было. Они находились в полете.

Тулегенов привел их в салон отдыха, указал на диван и торопливо ушел, так и не сказав ни слова. Мальчики уселись рядышком, как два нахохлившихся птенца.

— Интересно, далеко ли мы уже улетели? — шепотом спросил Вася.

— А какая разница? Все равно из-за нас возвращаться не будут… Маму жалко, — добавил Шурик и тихонько всхлипнул.

— Нет… Все-таки, — настаивал Вася не столько из-за любознательности, сколько из желатин отвлечь товарища от грустных мыслей. — Ты не знаешь, с какой скоростью мы сейчас летим?

— Сейчас, не знаю, — жалостно сморкаясь, ответил Шурик, — но станция, с которой мы вылетели, двигалась, как я тебе говорил, со скоростью больше семи километров в секунду. И корабль с ней также. Значит, с самого начала полета скорость была не меньше. Но ведь при отлете были включены двигатели, и каждую секунду полет должен был все ускоряться и ускоряться. Поэтому мы и потяжелели. А сколько времени мы летим, я ведь не знаю.

— Пятнадцать минут, молодые люди, уже пятнадцать минут. Летим мы сейчас со скоростью почти десять километров в секунду, и, заметьте, она все увеличивается. Я лично очень доволен этим обстоятельством.

Вася и Шурик поспешно встали и почтительно приветствовали вошедшего в салон ученого — астроботаника.

Гавриил Адрианович присел на диван и жестом пригласил их вернуться на свои места. Теперь он с улыбкой взирал па смущенные лица ребят, неожиданно для себя ставших космическими путешественниками.

— Значит, летите «зайцами», молодые люди? — сказал он снисходительно. — Когда я был в вашем возрасте, мне тоже иногда приходилось ехать «зайцем» из любви к науке. Но у меня масштабы были поскромнее. Скажем, километров на двести, двести пятьдесят и притом в пределах своей планеты. Вы же, конечно, меня перещеголяли. Что ж! Времена другие, и масштабы любви к науке соответственно увеличились. Да-с!

— Мы здесь вовсе не из любви к науке, — буркнул Шурик.

— Ах, просто из озорства? — Гавриил Адрианович заметно помрачнел. — Разочарован, глубоко разочарован. Вы подрываете мою веру в молодое поколение.

И ученый отвернулся от мальчиков.

— Да нет, — сказал Вася с отчаянием при мысли, что так полюбившийся им ученый принимает их теперь просто за глупых, озорных мальчишек. — Вы не так нас поняли! И я, и Шурик — мы очень хотели совершить путешествие на Марс, но Владимир Михайлович не разрешил. А ведь мы дисциплинированные! Правда, Шурик?

— Факт, дисциплинированные, — подтвердил Шурик. — Это все из-за двери!

— Какой двери?

В помещение салона вместе с Тулегеновым быстро вошел Владимир Михайлович. Вид у него был такой сердитый, что у Шурика, который собирался продолжать свои объяснения, язык прилип к гортани.