Затерянные среди звезд - Евгений Гуляковский

Три человека определились сразу: он сам, водитель, знающий машину до последнего винтика, Селезнев Игнат и Элайн…

Официальной версией включения ее в состав экспедиции были, конечно, все те же грайры, поскольку именно они представляли единственную серьезную угрозу во время предстоящего путешествия. Но на самом деле главная причина заключалась не в этом — Неверов все больше привязывался к Элайн, и ему трудно было бы сейчас оставить ее одну.

После всего происшедшего в ней появилась какая-то таинственность, непонятный шарм, который всегда делает женщину неотразимой.

Хотя Неверов и не признавался даже себе самому — он все-таки ее немного побаивался. Трудно было забыть момент, когда она свободно читала его мысли и, хотя умом он понимал, что со сверхспособностями Элайн покончено, память не желала с этим соглашаться, да и полной уверенности в этом у Степана не было.

Не мог он оставить ее на корабле, слишком неспокойно, тревожно становилось на душе, когда ее не было рядом. Все время думалось — вдруг опять что-то случится, что-то такое, когда он должен будет помочь, предотвратить несчастье, отвести от нее опасность, а его не окажется рядом…

Одним словом, участие Элайн в предстоящей экспедиции для него было делом решенным.

Сложнее всего оказалось отобрать двух последних участников экспедиции. Неверову пришлось потратить немало времени, чтобы убедить Ленца остаться кто-то должен управлять кораблем, базой и обеспечивать безопасность предстоящей экспедиции.

В конце концов четвертым выбрали Делони, а пятым участником экспедиции, с общего согласия, стал Алмин.

ГЛАВА 28

Три дня заняли подготовительные работы. Но наконец все было закончено, и, едва занялся хмурый искантский рассвет четвертого дня, вездеход покинул ворота базы.

Было решено двигаться строго на юг, в противоположную от горы сторону, до тех пор пока местность позволит придерживаться азимута, рассчитанного для них Ленцем.

Неверов всегда считал, что экономию стоит начинать с первого дня экспедиции, а не тогда, когда запасы топлива подойдут к концу.

До побережья было не менее двух тысяч километров, и основную часть груза составляло именно топливо. Путь должен был занять около двух недель с остановками в местах, требующих детального изучения. Для такого расстояния даже экономичной машине марки «ПЭЗЕТ» требовалось много нейтрита для антигравитационных генераторов.

Несмотря на все сложности долгой дороги, Неверов не жалел о своем решении — пересечь на сухопутной машине весь материк. Если они на самом деле хотели познакомиться с планетой, с ней нужно было хотя бы раз встретиться лицом к лицу. Скоротечный визит к горе грайров можно было не считать. Тогда все их внимание сосредоточилось на преследовании. Теперь же впервые у них появилась реальная возможность познакомиться с планетой — два месяца, отвоеванные у грайров, срок немалый…

Внешне, во всяком случае на первый взгляд, все пригодные для жизни человека планеты похожи друг на друга. Те же долины, те же степи, невысокие холмы, реки. Почти всегда услужливая память находит привычный аналог земного пейзажа, но стоит всмотреться в него внимательней, и глаз начинает замечать тысячи мелких отличий, свидетельствующих о том, что они находятся в чужом мире.

Голубоватый цвет листьев, слишком острые, не обкатанные ледниками края валунов вдоль оврагов и отсутствие любой живности…

Лишь теперь Неверов понял, как сильно давит на психику человека отсутствие всего живого вокруг. Человек привык существовать в биоценозе своей родной планеты, он сам был частью этого биоценоза и теперь, на длительный период вырванный из него, чувствовал себя неважно. Птица не пролетит в небе, не застрекочет кузнечик в траве, не пересечет дорогу колючий и добродушный ежик…

На родной планете их окружали тысячи живых существ, составлявших единое биополе, но только здесь, на Исканте, можно было по-настоящему оценить, как много оно значило для людей.

Рядом с Неверовым сидела Элайн, и по ее печальному виду, по взглядам, которые она украдкой бросала на неторопливо проплывающий за экраном вездехода пейзаж, он понял, что она думает о том же.

Впереди за пультом управления сидел Селезнев, а рядом с ним Делони.

Пятый член экспедиции во время движения нес постоянную вахту в верхней обзорной башне, за турелью бластерной установки.

Сегодня, в начальной части маршрута, считая ее самой безопасной, Неверов назначил на это дежурство Алмина, но в дальнейшем каждый из них должен будет провести в подвесной люльке, перед панорамным круговым экраном с перекрестием прицела, долгие часы дежурств.

— Твое желание наконец исполнилось. Экспедиция, в которую ты так хотела попасть, началась. Ты довольна?

Отключив переговорное устройство, он мог разговаривать с Элайн так, словно они были одни, за шумом двигателей впереди сидящим ничего не было слышно. Пользуясь этой относительной изоляцией, он спросил ее, как обычно спрашивают о только что сделанном приятном подарке. Но она лишь пожала плечами в ответ.

— Еще не знаю… Это плохо? — Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась такой же неопределенной, как ее ответ. — Знаешь, Степан, нам бы надо поговорить. С того самого дня, когда случилось… Случилось это… она так и не нашла нужного слова, и он не стал ей помогать, — ты со мной толком не разговаривал. Я ведь сама понимаю, как тебе непросто — во мне многое изменилось, и я это чувствую. В баре кают-компании, когда ты впервые подошел ко мне, сидела, в общем-то, совершенно другая женщина… Может, нам нужно расстаться на какое-то время, чтобы лучше разобраться во всем? Меня не устраивает мужчина, который находится рядом только потому, что его удерживают старые воспоминания и отсутствие других женщин.

— Ну что же, придется нам с тобой вступить в «Клуб свободных людей».

Она усмехнулась.

— Да нет, формально меня вполне устраивает положение жены капитана, или его любовницы, или, как там это теперь у нас называется?

— Да называй как хочешь. Если нужно устроить какой-нибудь обряд, я это запросто организую, в конце концов даже по старым федеральным правилам капитан космического корабля был наделен полномочиями заключать гражданские браки.

— Все будет так, как ты захочешь, Неверов. На моей родине есть такой обычай: если кому-то спасают жизнь, он становится должником своего спасителя до самой смерти. Вся его жизнь принадлежит этому человеку. Ты спас мне больше чем жизнь… Не каждому хватило бы мужества поступить так, как поступил ты, когда повез меня в их подземный город, рискуя собственной жизнью.