Пруд Двух Лун (Ведьмы Эйлианана - 2) - Кейт Форсит

Фургоны Энит Серебряное Горло и Моррелла Огнеглотателя заняли одно из лучших мест на площади, а циркачи воспользовались возможностью и продемонстрировали перед собравшейся толпой несколько своих самых изумительных сценок. Дайд жонглировал мечами с такой скоростью, что дух захватывало; Моррелл глотал пылающие факелы и изрыгал пламя, точно дракон; Нина кувыркалась, вертелась колесом и прыгала через горящий обруч, а Энит пела душещипательные любовные песни, от которых очень у многих на глаза навернулись слезы. Теперь она сидела на ступеньках своего фургона и степенно обменивалась приветствиями с проходящими мимо циркачами. Никто не заметил, как идущий мимо купец украдкой сунул ей прямо в руки объемистый пакет. Все глаза были прикованы к огромному языку пламени, который выдыхал Моррелл.

Дайд поймал свои сверкающие мечи и раскланялся, а потом под бурю аплодисментов и свистков выбежал из круга, где шло представление, и юркнул обратно в свой фургон.

- Переулок Медников, на закате, - вполголоса произнесла его бабка, когда он поднимался мимо нее по ступеням фургона. Он ничем не показал, что слышал ее.

Через двадцать минут Дайд вышел из фургона в абрикосовые сумерки летнего вечера. Свой небесно-голубой с малиновым костюм он сменил на пару коричневых штанов и стал похож скорее на писаря или приказчика, чем на циркача.

- Пойду гляну, не приехала ли телега Айвена Желтобородого, - крикнул он бабушке, которая еле заметно кивнула, продолжая помешивать кипящее над огнем рагу. Он нырнул в толпу, пробираясь сквозь неразбериху фургонов. Время от времени он останавливался поболтать с кем-нибудь из знакомых циркачей, окидывая окружающих его людей острым взглядом и мысленно прощупывая их. Удостоверившись, что никто не идет за ним и не обращает на него никакого внимания, он выбрался с площади и пошел по городским улицам.

К тому времени, когда солнце начало клониться за горизонт, он был в квартале кузнецов, шагая по ступеням, ведущим к Переулку Медников. Дети и собаки наслаждались теплым вечером, играя на улицах, а несколько женщин высовывались из окон, собирая белье, развешанное на веревках, словно карнавальные флаги. У Дайда сильно колотилось сердце, но он не чувствовал тревожного холодка, который означал бы близкую опасность. Он остановился на углу и как бы ненароком оглянулся, потом зашагал по темному маленькому переулку.

Большинство кузниц было закрыто из-за позднего времени, но в дальнем конце переулка одна высокая дверь была открыта. Дайд подошел к ней, поколебался, точно пытаясь принять какое-то решение, потом открыл ее и шагнул внутрь.

Оказавшись во мраке кузницы, он тотчас же сбросил с себя маску случайного прохожего. Он взглянул в глазок, хитрым образом спрятанный в стене, а старик, сидящий на скамье и занятый починкой пряжки, закрыл двери и окна. Удостоверившись, что все в порядке, они немного расслабились, и старик сделал Дайду знак проходить в комнаты.

Они поднялись по лестнице на чердак, и старик вытащил секретную панель, за которой в потолке обнаружилась узкая полость. Сверху была солома, снизу штукатурка и балки, и в полости, казалось, еле-еле мог бы спрятаться один человек. Дайду предстояло пробраться по центральной балке, которая проходила по всему ряду домов в этом квартале. Один неверный шаг - и его нога, проломив потолок, угодила бы к кому-нибудь на чердак.

Он поблагодарил старика, одним гибким движением забрался в дыру на потолке и пополз. Медленно и с огромными усилиями продвигаясь вперед, он изо всех сил старался не чихнуть, потому что в нос ему постоянно лезла солома. Когда наконец он добрался до места своего назначения, колени у него дрожали. Он осторожно открыл панель и выбрался на чердак.

Дайд поспешил по лестнице вниз, прислушиваясь к малейшему шороху, и юркнул через пустой дом в винный погреб. Он уверенно отыскал ложную винную полку, отодвинул ее и проскользнул в еще один большой подвал, освещенный одним-единственным фонарем. Там его уже ждали двенадцать товарищей-повстанцев, переодетых в форму Красных Стражей. Они сгрудились вокруг него, хлопая его по спине и спрашивая о Нине и Энит. Дайд пережил вместе с ними немало приключений, поскольку большинство ведьм привозили на казнь в Дан-Горм, поэтому здесь, в столице, повстанцы были наиболее активны. Среди всего прочего они спасли от ужасной смерти множество ведьм и колдунов.

Дайд поспешно переоделся в красный килт и куртку. Из сумки он вытащил меч, завернутый в красный плащ, заткнул его за пояс и щегольски набросил плащ на плечи. Вызвав дружный смех повстанцев, он сделал несколько жеманных шажков, помахивая плащом, и сказал:

- О да, я просто прекрасный солдат! Такой хорошенький в своих прелестных малиновых нарядах!

Несмотря на то что Дайд волновался о том, как пройдет предстоявшее им дело, он знал, что должен поддерживать дух своих людей.

В погребе был люк в потолке, выходивший на пол склада в казарме Красных Стражей. Когда-то в этих казармах размещались Телохранители, личные гвардейцы Ри. После того, как их распустили, помещения заняли Стражи Банри. Никто из Телохранителей не догадался передать секреты военного штаба своим преемникам, и теперь об этом подвале знали лишь повстанцы - благодаря Дункану Железный Кулак.

Дайд первым вскарабкался наверх, осторожно отодвинув старую мебель, прикрывавшую люк. Он стоял на страже, а мятежники по одному выбрались вслед за ним во тьму склада. Снова замаскировав вход, они бесшумно один за другим выбрались в небольшой огороженный дворик. Из-за стены доносились крики и удары - солдаты баловались с оружием.

Оглядевшись, чтобы удостовериться, что во дворе никого нет, повстанцы пошли вперед. Теперь уже было действительно опасно, ибо они находились в самом сердце оплота их врага. К счастью, казармы были почти безлюдны, поскольку на время Купальских празднеств множество солдат отправилось в подкрепление дворцовой и городской страже.

Именно с этого мгновения в игру предстояло войти Госпоже Удаче, а Дайд, в отличие от своего отца, не был игроком. Он любил твердую уверенность. Сжав челюсти, циркач повел своих людей на главную площадь, где тренировались солдаты. Тринадцать повстанцев передвигались неторопливо, настороженно глядя вперед, и, никем не замеченные, обогнули площадь и вышли к стене. Дайд облегченно вздохнул и обнаружил, что ладони у него взмокли от пота.

Они подошли к башне, где держали узников. Дайда с головой накрыла волна отчаяния и ужаса, и он решительно отгородил свой разум от царящей здесь обстановки. Несколько его товарищей тоже почувствовали эту гнетущую атмосферу и побледнели, но их шаги не стали менее уверенными, он был очень горд ими.