Сеятель у порога - Николай Баранов

Герметичность центрального отсека была, наконец, восстановлена. Роботы занялись более тщательной обработкой пластыря. Через исправленные аварийной командой коллекторы начал поступать воздух, и через несколько минут в отсеке восстановилось нормальное давление. Аварийные энергетические блоки подали питание на гравитационную установку, которая выдала две трети от нормальной тяжести. Виктор отключил магниты подошв. Люди, с облегчением откинули за спины колпаки шлемов. Воздух в отсеке пах горелой изоляцией и какой-то химией. Похоже, от заплат в обшивке.

Ещё через четверть часа Виктор и его товарищи завершили восстановление основных узлов своего поста и со всей тщательностью занялись поиском пропавшего объекта. Поиски затруднялись многочисленными повреждениями внешних антенн и приборов наблюдения, восстанавливаемых довольно медленно — основные силы были брошены на ремонт систем жизнеобеспечения.

Горелов, тем временем, разговаривал с аварийной группой, пробивающейся к энергетическому отсеку. Ремонтные роботы, роящиеся снаружи станции, дали на экран главного поста картинку внешнего вида той части станции, где находился молчащий отсек. Оптимизма этот вид не внушал. Энергетический отсек находился в самом низу чечевицеобразного главного модуля и образовывал, довольно сильно выступающее, полусферическое 'подбрюшье'. Пострадала эта выступающая часть довольно сильно. Один крупный осколок прошёлся по касательной и сорвал изрядный кусок обшивки. Но больше всего беспокоило другое попадание, оставившее круглое отверстие диаметром метра три, и уходящее глубоко внутрь отсека. Около него копошились несколько ремонтных роботов, готовившихся к заделыванию пробоины. Они-то и передали сообщение о повышенном радиационном фоне вблизи пробоины.

Сообщение сбило некоторое оживление в центральном отсеке — следствие естественной реакции людей, избежавших смертельной опасности. Работы продолжались, но с постоянной оглядкой на реакторный отсек, фатальное повреждение которого могло поставить экипаж на грань жизни и смерти. Если повреждён реактор, то ежесекундно управляемая реакция там могла смениться на неуправляемую, и тогда на месте станции GF-302 ненадолго образуется маленькое солнце.

Горелов торопил аварийную команду, рвущуюся внутрь отсека, но спасатели итак уже делали всё что могли. Близлежащие помещения сильно пострадали, автоматика открывания дверей вышла из строя. В двух местах коридоры, ведущие к отсеку, были исковерканы прямыми попаданиями и при расчистке хаоса из изуродованных конструкций было потеряно много времени.

Мысль проникнуть в отсек через круглую пробоину пришлось оставить — уровень радиации, по мере продвижения вглубь отсека, нарастал в геометрической прогрессии. Единственным неутешительным результатом этой попытки был вывод: судя по всему, обломок попал непосредственно в реактор.

Тем временем, большинство наружных антенн и приборов наблюдения было восстановлено, и исчезнувший объект нашёлся. Причём, совсем не там, где ожидалось. Пока на станции управлялись с постигшим ее бедствием, он увеличил торможение и лёг на орбиту, по которой совершала свой путь вокруг Солнца станция, нагоняя её.

Увидев и осознав эту картину, Виктор почувствовал мрачное удовлетворение: пусть пострадала станция, пусть она погибнет, пусть даже со всеми людьми, но пришельцы отвернули от Земли. Вот только надолго ли?

Вставал вопрос, что делать дальше? Продолжать активное нападение? Задача — не допустить пришельцев к Земле, отчасти выполнена — они изменили курс. С какой целью? Разделаться со зловредной станцией? Познакомиться с её обитателями? Ведь никаких откровенно враждебных действий в отношении непосредственно станции объект, пока, не предпринимал, так что продолжать атаку, вроде бы, незачем, да и нечем — все лучевые генераторы сигнализировали об имеющихся повреждениях. Задействовать их и устроить ещё один такой фейерверк — такого станции уже точно не пережить. Неповреждёнными остались несколько пусковых установок термоядерных носителей, но вряд ли они будут действеннее своих предшественников.

Видимо, Горелов рассуждал примерно так же и на доклад Виктора о сложившейся обстановке отдал короткий приказ:

— Ждать, наблюдать. Если предпримет явно враждебные действия — атакуйте всем, чем сможете.

Наблюдать и ждать — весёлое занятие. А какие действия считать враждебными? Судя по всему, оружие у пришельцев сильно отличалось от земного. Виктор вздохнул, дословно продублировал приказ координатора своим подчинённым и принялся сам его выполнять — ждать и наблюдать, а что ещё оставалось?

Объект, перейдя на орбиту станции, не спеша приближался. Если он не увеличит скорость, то нагонит станцию через двадцать один час с минутами, прикинул Бобков. Времени разобраться с реактором должно хватить.

В это время спасатели, подбирающиеся к энергоотсеку, сообщили, что достигли тамбура, ведущего непосредственно в отсек и восстановили кабель связи. В настоящий момент начали вырезать заклиненную внешнюю дверь тамбура, но дело идёт медленно — двери и переборка были рассчитаны на воздействие высоких температур.

От наблюдения за приближающимся пришельцем Виктора отвлёк хриплый голос, внезапно забубнивший по громкой связи:

— Реакторный вызывает отсек управления, реакторный вызывает отсек управления. Отвечайте! Приём!

После короткой паузы голос повторил фразу слово в слово. Чувствовалось, что говоривший человек давно потерял надежду на ответ.

Спасатели восстановили связь с реакторным — сообразил Виктор.

— Слушаю вас, реакторный, — вклинился в одну из пауз координатор. — Доложите обстановку.

Голос захлебнулся и лихорадочно зачастил:

— У нас прямое попадание в реактор, слышите, прямое попадание. Пробит экран. Разрушена система контроля. Реактор излучает, понимаете, излучает и очень здорово! Большая вероятность возникновения неуправляемой реакции. Слышите!

Голос сорвался на крик.

Вот оно — то, чего боялись больше всего. Виктор подавил рефлекторную реакцию вскочить и броситься к спасательным капсулам. Судорожно стиснув зубы, он слушал переговоры с реакторным и даже пытался продолжать наблюдение за объектом.

— Спокойнее, — прервал становящиеся бессвязными выкрики из реакторного координатор. — Кто докладывает?

Голос умолк и чуть спокойнее сообщил:

— Второй механик Степанов.

— Докладывайте коротко, без истерик — что за повреждения, ваши действия, степень опасности. Быстро!

Что дальше говорил механик Виктор не услышал: Горелов переключил связь с реакторным отсеком на закрытый канал. Минут через пять он вызвал ремонтную группу и приказал ей входную дверь в отсек вскрыть, но внутрь не заходить — очень высокий уровень радиации. А как же личный состав реакторного, Подумал Бобков. Хотя, у них мощные противорадиационные скафандры. Но при разрушенном экране никакие скафандры не спасут. Видимо, Горелов дал команду бороться за реактор любой ценой. С одной стороны, это оправдано, взрыв реактора — гибель станции и, скорее всего, экипажа. Соответственно, беспрепятственное продвижение пришельцев к Земле. Но, с другой стороны, вот так обречь людей на верную смерть… Виктор поёжился. Да, он бы так не смог. А ведь там Сашка, запоздало вспомнил он. Сашка Звонарёв с параллельного потока, с которым здесь на станции они крепко сдружились.