Мустанг и Чика. Черновик. - Макс Ливнев

— Может быть, поесть сначала дашь?

— Никуда твоя еда не сбежит, а микрофлора развивается со страшной скоростью.

Серега кивнул, восхищенный моей ученостью. Мы прошли в ванную, и он скинул свое странное одеяние. Под ним ничего не оказалось. Все тело молодого человека, особенно нижняя треть спины, были в темных пятнах гематом. Здесь кожа кое-где даже треснула и сочились сукровицей. Включил и настроил Сереге теплый душ, я сам метнулся к соседке за стрептоцидом.

У Таисии Степановны оказалась еще и мазь Вишневского. Захватил ее тоже. Подарил старушке коробку импортных конфет и банку бразильского кофе. Одарив меня признательным взглядом, бабулька вдруг решительно вызвалась мне помочь в перевязке ран. Я знал из разговоров с загробным миром, что она прошла войну обычной, но очень умелой медсестрой. Подумав немного, рассказал ей о создавшейся ситуации. Помощь знающего специалиста не повредит.

Увидев незнакомую старую женщину, Серега возмущенно взвыл и резко присел в ванну.

— Нечего меня стесняться. Я всю войну медсестрой прошла. Всякое видала, — примирительно произнесла бабулька, — Давай свою спину.

Таисия Степановна посыпала ранки стрептоцитом, нанесла мазь на марлевые прокладки и прикрепила их к коже пластырем. Для обработки других мест парня положили на диван и втирали какую-то чесночную смесь в битые места.

Поскольку грязный и пропитанный кровью комбинезон я решил замочить, чтобы потом простирнуть, Серега оказался без одежды. Мои шмотки на парня все равно бы не налезли, хоть по фигуре он такой же худой. Рост разнился примерно сантиметров на десять. И плечи все же были нормальные мужские, а не как у меня — пацанские. Бабулька посоветовала поносить пока парню простыню, как это делают мужики в банях, или римские патриции в сенатах. Все же лучше, чем с полотенцем на бедрах слоняться, демонстрируя жуткие ушибы даже на ногах. Пообещала потом поискать мужнины шмотки, если не выкинуты.

Собрались на кухне, чтобы за чаем и прочей едой обсудить непростое серегино положение. Бабулька притащила кастрюльку борщеца и пожарских котлет с картошечкой, чтобы гость смог нормально восстановиться. Ну и я тоже подсел, конечно. Чтобы моя наглая морда с не менее наглым желудком пролетели мимо такой вкуснятины? Замучаетесь мечтать! Однако, парень ел плохо, а потом и вовсе отказался кушать.

Сергей говорил с трудом. Взяли его на следующее утро после убийства по наводке его бывшей жены Галины. Это от нее он пошел тем несчастным вечером в кафе, чтобы поговорить с ее начальником товарищем Брылем. И по итогам разговора либо восстановить статус-кво, либо набить тому морду. Дело в том, что парень мечтал вернуть бывшую семью, где уже подрастала его любимая маленькая дочка. Он любил также и Галину, несмотря на ее тяжелый характер и склонности к скандалам. Она же желала жить красиво и богато. Серега был всего лишь обыкновенным шофером. Все же они бы сошлись снова, особенно после обещания парня завербоваться на Ямал нефтяником, если бы не появился этот лысый уродец.

Конечно, тут тебе и машина, и подарки, и кооперативная квартира строится в Правдинске. Какая нормальная женщина устоит против такого натиска разящих наповал факторов. Куда бедному Сереге со своими трудовыми мозолями против той же норковой шубы, или палок сервелата. Вот и хотел парень только разобраться, объяснить человеку, что не его эта добыча. Но чтобы убить кого? Даже в самых бурных фантазиях Серега не представлял себе такого. Конечно, если война там грянет, немцев разных покрошить вполне можно, или дружеский Вьетнам спасти из лап озверелых империалистов. Тогда может быть. И то с душевными муками.

То, что творилось в ментовке с бедным Серегой три жутких дня, представлялось нереальным в свете пропаганды советского образа жизни. Поначалу было терпимо. Серега надеялся, что советская милиция разберется в этом деле и его очень скоро отпустят. В выходные его допрашивал лейтенант с равнодушным лицом. Парень честно все рассказал, но лучше бы наврал, потому что на основаниях его ответов были воссозданы логические цепочки действий, выгодные для обвинения. К тому же Галина, взбешенная спусканием своей мечты на лучшую жизнь в унитаз, обвиняла своего бывшего суженого во всем, чего было и не было. Все свидетельствовало против бедолаги, вот только прямых улик не находилось, а сам он категорически отказывался признаваться в преступлении.

Тогда подключился капитан Селезнев. Он появился в понедельник с утра и сразу же начал бесцеремонно прессовать парня. Об этих методах мордастого упыря я сам уже имел представление. В камеру к щуплому парню подсадили здорового амбала. Битва была неравной из-за разных весовых категорий, но Серега с честью выдержал испытания. В перерывах между избиениями его приводили на допрос к Селезневу. На предложение подписать признательные показания, парень решительно отвечал отказом.

Избиения и издевательства продолжались до глубокой ночи. И когда капитан следующим утром услышал вместо ожидаемого признания твердое «нет», то не сдержался и самолично избил подозреваемого резиновой дубинкой до потери сознания. Спас Серегу его бывший однокашник, работавший сержантом. Он пронес в бойлерную комбинезон сантехника. Когда парня отвели в дешевую обмыться, то не особо охраняли, считая, что голый и избитый до полусмерти, он никуда не денется. Парень смог пролезть через узкое окно из душевой в техпомещение, напялил там на себя приготовленную одежду с обувью и в сопровождении сержанта прошел через двор отделения к месту, где можно легко просочиться через забор. Помогло побегу и то, что толстый капитан отъехал по какому-то неотложному делу. Серега попрощался со своим спасителем и потопал в Родные Просторы пешком через лес. Вспомнил он обо мне потому, что вне Балабино других знакомых у него просто не было. А оставаться в поселке было опасно.

— Фашисты… Гестаповцы… — отреагировали мы с Таисией Степановной почти одинаково.

— Я это дело так не оставлю. Я в райком партии письмо напишу. Этого капитана надо судить, — кипятилась старушка.

— Давайте сначала придумаем, как выпутать Сергея из неприятной ситуации. Без этого капитану-садисту обвинения не предъявить, — предложил я.

— А чего тут думать, пошлем моего Лешку. Он разыщет этого убитого мужчину. Узнает у него про все обстоятельства убийства. Какие-нибудь зацепки против убийцы непременно найдутся, — продолжала распаленно высказываться новоявленная мисс Марпл.

— Таисия Степановна, вы бы осторожнее при посторонних… — укоризненно высказался я.

— Ох, прости, Пашенька, дуру старую! — запричитала соседка, — Привыкла, что с суженым запросто общаюсь, хоть и схоронила его давно.