Мустанг и Чика. Черновик. - Макс Ливнев

Вот же незадача! Как этот змей меня выследил? Что же делать? Ведь убьют придурка мелкого, или покалечат. Пользуясь тем, что Панок отвлекся на новый раздражитель и опустил руку с финкой, вырубаю его ударом в челюсть. Подскакиваю к более крепкому Слепню и ударом ногой в живот отправляю в нокаут. Остается только Крюк и пацанва. Побледневший Ганс стоит без движения. Помнит, гад, прошлую выволочку. С Лошадиной мордой пришлось повозиться. Бойцом он оказался отменным, несмотря на худобу. Поняв, что не получается завалить меня голыми руками, вытащил финку. А это уже интересно. Подловил его на сихонаге и тоже вырубил.

Только теперь замечаю, что школьники стреканули все втроем в сторону котельной. Не иначе за помощью метнулись.

Обшмонал поверженных врагов, собирая законные призы. У бойцов по карманам только мелочь жалкая, зато у главаря бумажек рублей на двадцать. Еще у него во внутреннем кармане нашелся маленький полотняный мешочек, в котором лежали всякие женские серьги и перстни. Явная улика, чтобы держать подонка на крючке. Финки из карманов бандитов перекочевали в холодную хлябь болота. Пришедший в сознание Слепень получил еще один удар по морде и снова вырубился. Хорошая работа — грабить грабителей. Медик с удовлетворением наблюдал за моими телодвижениями.

— Радуешься, змей! А кто мне клятвы давал, что не будет вмешиваться? Ладно, молчи. Сейчас нам надо валить отсюда. Ганс подмогу позвал. Прошу только, пока никому о случившемся не рассказывай.

Вовку отправил домой, а сам решил проследить за ситуацией с укромного места. Заодно оказать первую помощь побежденным, если у бармалеев не хватит ума самим это сделать, или вызвать скорую. Не хотелось бы брать грех на свою душу.

Вроде бы обошлось. Прибежавшие бойцы не стали преследовать нас с Вовкой. Они осторожно подняли своего предводителя и оттащили в помещение. Слепень и Крюк уже пришли в сознание и сами передвигались, кряхтя и постанывая.

Уже стемнело, когда подходил к гостинице. В подвале как обычно полный вокзал пацанвы, и Медик вдохновенно вещает. Не надо напрягаться, чтобы понять о чем. Новая подвальная звезда, только в разговорном жанре. А какие жесты! Даже ногой дрыгает, показывая мои приемы. Увидел меня, осекся и смущенно улыбнулся.

— Я для каких ушей говорил про «молчок»?

Морда вся такая виноватая, просто переполнена раскаянием. Лицедей несчастный. Татьяна Доронина со Смоктуновским в одном лице. Забираю гадского злодея из подвала для мужского разговора. Подвальное население провожает меня благоговейными взглядами, словно я какой-нибудь апостол с нимбом на голове.

Выходим на свежий воздух, и я обнаруживаю, что не хочу ругаться. Решил для начала поблагодарить:

— Хочу тебе, вредной сволочи, гнусному злодею и клятвопреступнику сказать огромное спасибо за подвиг ради меня. Ты даже жизнью своей пожертвовал, ведь эти бандиты могут потом отомстить.

Пацан расцвел глазами, широкой улыбкой. Ну, что ты с ним будешь делать? Так злобы никогда и не накопишь, чтобы как следует его изругать. Интересуюсь:

— Чего ты вздумал за мной следить? Значит, поверил моим словам?

— Я с тобой уже долго дружу и знаю, когда ты правду говоришь, а когда придуриваешься.

— И ты не считаешь меня сумасшедшим?

Решительно машет улыбающейся мордой в отрицании.

— Ты, Вовка, конечно, молодец! И сделал то, что сделал. Только я хотел сам уйти в свой мир. А ты мне помешал. Мне здесь тяжело. Все другое: стиль жизни, интересы, песни, любовь. Я привык к интернету, к компьютерным играм, к свободному выражению своих взглядов и чувств, к широкому выбору в магазинах, к айфонам. Эх…

— Ты что, ангел?

— Ага, крылья только забыл нацепить. Забудь все эти библейские сказки, парень. Все мы немножко ангелы, только на разных уровнях. Все мы участвуем в великой игре, которая на самом деле война. Победитель получает божественные возможности и уходит в более высокие сферы. Зе виннер тейк ит ол. Где-то так.

Вовка задумался и изрек:

— Чика, я не смогу в этом тебе помочь. Не хочу остаться без тебя.

А это уже интересно.

— Медик, признайся честно, что ты ко мне чувствуешь?

Пацан посмотрел на меня своими большими и честными глазами и сказал:

— Дурак ты, Чика!

Дальше мы шли в молчании. У своего подъезда Медик с серьезным выражением лица протянул мне руку для прощания и потопал к себе. Мне показалось, или на самом деле мы как бы поменялись ролями. Я ощущал себя полным ничтожеством перед Вовкой. Тортик дома еще остался, чтобы огорчуху заесть?

Дома не успел как следует раздеться, как раздался звонок в дверь.

Звоночек бы поменять. Визг зубного бура в сочетании со скрежетом по металлу рвет нежную ткань моего и так фигового настроения. Таким сигналом только пьяных алкоголиков в вытрезвителях трезвовать. Кто же там ко мне ломится? За дверью виновато улыбаясь распухшими губами, мялся водитель Серега в каком-то странном комбинезоне без верхней одежды. Все лицо парня было неслабо покоцано. Неожиданный визит, хотя давно ожидаемый.

— Какими ветрами, Серега?

Лицо парня резко мрачнеет.

— Пусти скорей. Меня ищут.

Запускаю парня и замечаю потяжелевшую походку и болезненно морщащееся лицо.

— Заползай на кухню. Там тебя покормят и выслушают.

Странным было видеть серьезным и печальным мордаху прежде всегда веселого парня.

— Классно у тебя. Один живешь? — озабоченно поинтересовался он.

— Мать в больнице. Парализация. Через пол года помрет, — докладываю ему.

— Интересные у тебя прогнозы, — усмехнулся парень, — Врачи что ли накаркали?

— Не, просто я в себе способности ясновидения развил, — заржал я.

— Мне бы какой-нибудь черт-дьявол помог. Влип по самое «не балуйся». Убийство у нас в Балабино было дня два назад. Обвиняют меня, потому что я искал встречи с потерпевшим и долго ждал его в кафе.

— Погоди, давай сядешь за стол и поговорим нормально. Есть ведь хочешь?

Я выложил шумиловские деликатесы, увидев которые, парень округлил глаза:

— Крутая хавка у тебя. Откуда достаешь?

— Места надо знать! — многозначительно замечаю.

Серега с трудом угнездился на кухонный табурет, не скрыв гримасу боли.

— Ты чего, убился?

— Спина… Не трогай, измажешься.

Напротив нижней части спины темно-синий комбинезон оказалась пропитан кровью.

— Нифигасе! Это где ты так приложился?

— Приложили в ментовке. Кололи, чтобы в преступлении сознался. А я этого придурка не убивал.

— Так давай тебе раны сначала обработаю. Загниют ведь. Пошли.

— Может быть, поесть сначала дашь?