Последнее лето в Ильзенге - Киони Сэндзё

Затерев окурок, неизвестный неторопливо удалился, в результате Отон хорошо разглядел только широкую спину, обтянутую легкой светлой курткой. Обескураженный, он фыркнул, потоптался на месте, но наконец-таки, спасовал перед жгучим любопытством.

Беседка обнаружилась у самого обрыва, над крутою тропой, уводящей к Дунаю. Солнце щелкало в лоб каждого, заходящего с пяти до шести, на некрашеных садовых скамейках чинно были рассажены всевозможные куклы - из фарфора, пластмассы, дерева. Куклы и пупсы изумленно запрокинули изувеченные головы к потолку, у каждой рукою неизвестного вандала выковыряны зрачки, лишь немногие могли похвастаться наличием одного-единственного глаза, неизвестно как уцелевшего на пиршестве разрушения. Если б не эта жуткая деталь, сборище игрушечных человечков смахивало на мирный сельский пикник. Они были старательно наряжены и тщательно причесаны, и даже позы - Отон мог бы в этом поклясться! - выдавали их отношение друг к другу. Вот пупс с веткой увядшей сирени и разрезанным ртом, чтобы казалось, будто он ухмыляется, приятельски обнимает другого пупса, но тот смотрит в сторону, на фарфоровую куколку с книжкой. А рядом важная кукла в самом пышном наряде флиртует с пупсом, на носу у которого - сделанные из проволоки очки. Из расковырянных глазниц на Отона недружелюбно уставилась темнота, будто он нарушил интимную жизнь игрушек. Он попятился прочь, на расшатанной ступеньке споткнулся и, ободравшись, то ли сбежал, то ли слетел на землю. "Нет, все, домой - и выспасться, выспаться получше! Только бы эта жуть не привиделась!.."

Из века в век кочующие строфы.

Далеко за полночь под окном его спальни затрещали кусты: Филипп, как матерый лось, пер напролом, таща на буксире своего смертного дружка. Акустика снаружи была ну просто изумительная!

- Ты не должен так много пить! - заплетающимся языком увещевал цыгана неизвестный приятель. - Не жалеешь себя, так пожалей меня! Ф-филя, да куда тебя несет, блин?!

- Опа! - Зазвенело стекло. - Да, Джек, ты как всегда прав, - сказал Филипп на диво трезвым голосом. - Теперь мне влетит.

- С-слушай, - вздох с отфыркиваниями, - так зачем ты к какой-то там матери столько пьешь, а?

- Понимаешь ли, дорогой... Когда я в городе, мне скучно, поэтому я пью. А когда я здесь, то делаю больно ему, и от этого со всех ног бегу в город.

- Что ты гонишь? Ну кому ты сделаешь больно!? Пос-смотри на свои честные глаза. Ну? Ну кому?

- Ну... ты знаешь, кому. - Шепотом. - Ему.

"Начались откровенные излияния, - подумал Отон, - фонтан истин, потому что все затычки выбиты алкоголем. Не желаю я это слышать, а желаю я спать, чего мне здесь точно не дадут..."

Он решительно встал, натянул халат и покинул комнату.

"Вот так. Теперь хоть внутрь залезьте, хоть до утра сидите!"

В библиотеке, куда его вполне логично потянуло, царил тихий уют, горела настольная лампа; там Эрнё просматривал какие-то бумаги, и через его плечо молодому человеку был виден краешек листа, исчерченного загадочными диаграммами.

- Приветствую, - сказал Эрнё, не оборачиваясь. - Клара заходила днем?

- Да, - подтвердил Отон, и горячая волна смущения обожгла его лицо, словно молодого человека изобличили в чем-то нехорошем.

- Она хорошая девушка, - рассеянно заметил вампир. - Не обижайте ее, Бендик.

- Ни в коем случае, - смиренно сказал Отон. - Она просто поинтересовалась, какой у меня резус.

Собственно, он не надеялся на разъяснения, поэтому ответ Эрнё застал его врасплох.

- Видите ли, Отон, - отодвинув от себя зашелестевшие листки, мейстер расслабленно откинулся на спинку кресла, - достоверно известно, что вампиром может стать только человек с отрицательным резус-фактором. Анатомия и физиология вампира - вот чем интересуется Клара Хоффмайер, и вам придется с этим смирится, если девушка действительно вам нравится.

Отона передернуло.

- Вы бы знали, как вы сейчас циничны!

- Я с облегчением забываю о морали в том случае, если мораль ведет ко лжи и путанице в человеческом сердце.

- То есть, при наличии вопросов с моей стороны, вы обещаете удовлетворить мое любопытство?

Мейстер предостерегающе постучал ногтем по полированной крышке стола.

- Не любопытство, Бендик, а насущную потребность!

- Ну хорошо... Скажите, кто такие апостолы?

Эрнё улыбнулся.

- Ничего мистического. Если коротко, апостолом мы называем человека, ставшего спутником вампира. Некоторые из нас тоже были прежде такими людьми. Апостол повсюду сопровождает вампира, изучает его, оказывает помощь, иногда кормит... впрочем, последнее зависит от степени близости между ними. Отличие спутников от обычной, простите, пищи, в том, что они эмоционально преданы нам. Они добровольно избрали себе такую судьбу.

- Но... апостолы, розы, мессия! Для чего эти аллюзии на христианство?!

- Похоже на богохульство, не так ли? - отрывисто сказал мейстер, поднимаясь. - Не отрицайте, вас задели за живое именно эти сравнения. По общераспространенным понятиям уже само наше появление является кощунством, посягательством на божественные устои, так что с того? Мы тоже созданы Природой. Оказалось, что, невзирая на бессмертие, мы способны сохранять человечность, в отличие от вас, с каждым шагом все больше удаляющихся от нее. Душу человечества веками подтачивал червь неудовлетворенности и беспомощности, и человек предпочел терпеть этого червя в угоду прогрессу. Нас это не устраивало. Наплевав на прогресс, мораль, религию, мы избавились от проблем, смущающих смертные умы.

- Да, но заодно с червем вы выдрали с корнем и свою бессмертную душу! торопливо и громко заговорил возмущенный Отон. - Вы трусливо отказались от всей полноты опыта, накопленного людьми. Это только справедливо, что вас почитали за изгоев!

- Вы ошибаетесь, Отон, - спокойно, сожалеюще отозвался Эрнё. - Мы и есть бессмертная душа, пусть еще не совершенная, но уже обогащенная упомянутым опытом и ждущая причащения от Духа. - Глаза его в полумраке комнаты наполнились синим сумрачным огнем, и юноша невольно отшатнулся. - Не бойтесь, я не ем гостей. И никогда не причинял боли тем, чья кровь шла на поддержание моей жизни. Успокойтесь, присядьте. Я расскажу вам о поверье, существующем в Ильзенге.

Он подошел вплотную, принуждая смертного опуститься на скамью перед незажженным камином, и даже сквозь одежду Бендик почувствовал жар, исходящий от руки вампира. Что-то было в этом нереальное, но что - он не успел разобраться, Эрнё уже приступил к рассказу:

- Земля Ильзенге всегда рождала странные мысли и образы, даже материальный мир здесь замысловат и причудлив. Возможно, эта особенность заставляла людей выдумывать в применении к ней нечто чудесное, вплоть до идеи, что Ильзенге приютила в свое время кого-то из апостолов Иисуса. Тем не менее здешние места могут похвастаться биографией только одного знаменитого человека, - известного в свое время, конечно, поскольку сейчас он интересен разве что историкам.