Миры Клиффорда Саймака. Книга 15 - Клиффорд Саймак

Сегодня утром он ушел из своей деревни. Ушел не просто так: у него была какая‑то важная причина, хотя какая — он не вспомнил бы даже под пыткой. Пришел он оттуда, а идти надо было вон туда. Черт, вспомнить бы хоть, как называется его деревня! Глупо будет, если кто‑то спросит, откуда он держит путь, а ему и сказать- то нечего. Неплохо бы припомнить и название города, куда он направляется, но это уже не так важно. Это можно будет выяснить на месте.

Блейн побрел по дороге вон туда — и вдруг подумал, что путь впереди еще не близкий. Как‑то он умудрился заплутать в дороге и потерял кучу времени. Нужно поторопиться, чтобы успеть в город засветло.

Черная точка на дороге стала гораздо ближе.

Но он ее не боялся, и это открытие его подбодрило, хотя он так и не смог понять почему.

Блейн припустил рысцой: надо наверстывать упущенное время. Он бежал изо всех сил, несмотря на пекло и острые камешки под ногами. На бегу он похлопал себя по карманам и обнаружил в одном из них какие‑то предметы. Он сразу понял, что предметы эти необычайно ценные, а через некоторое время даже сообразил, что они собой представляют.

Черное пятнышко все приближалось, пока не выросло в большую повозку на деревянных колесах. Ее тащил весь облепленный мухами верблюд. В повозке под рваным зонтом, когда‑то, наверное, разноцветным и ярким, а теперь выцветшим в грязно–серую тряпку, сидел человек.

Блейн подбежал к повозке, остановился. Человек что‑то крикнул верблюду, и тот тоже остановился.

— Тебя только за смертью посылать! — проворчал человек. — Садись, хватай поводья.

— Меня задержали, — сказал Блейн.

— Задержали его! — ухмыльнулся человек и, спрыгнув с повозки, бросил Блейну вожжи.

Блейн прикрикнул на верблюда, шлепнул его ремнями. «Что за чертовщина, что все это значит?» — с такой мыслью он открыл глаза в кабинке. Рубашка прилипла к взмокшей спине, на лице постепенно остывал палящий жар пустыни.

Он лежал неподвижно, пытаясь собраться с мыслями. Сбоку медленно крутилась катушка, загоняя пленку в прорезь шлема. Блейн остановил ее и крутанул в обратную сторону.

Его охватил такой ужас, что он чуть не заорал; крик, не родившись, замер у него в груди. Блейн оцепенел, не в силах поверить в реальность происходящего.

Потом решительно сбросил с кушетки ноги, выдернул из гнезда катушку с остатками несмотанной пленки, перевернул ее, прочел на этикетке номер и имя. С именем все в порядке — «Дженкинс», с номером тоже — именно этот код он сам ввел в машину не далее как сегодня вечером. Ошибки быть не может. На катушке записано сновидение Дженкинса. Завтра- послезавтра клиент явится сюда, и катушку отправят вниз, в хранилище спящих.

И Дженкинс, предвкушающий веселые приключения, Дженкинс, решивший провести два столетия на увлекательном бесшабашном сафари, очутится в красно–желтой пустыне на тропе, которую лишь из вежливости можно назвать дорогой, увидит вдали черную движущуюся точку, точка превратится в повозку с верблюдом…

Дженкинс окажется в пустыне, одетый в ветхие штаны и рваную рубаху, а в кармане у него будет нечто необычайно ценное — но не будет никаких джунглей или вельдов, никаких ружей и ни намека на сафари. Охотой тут и не пахнет.

Боже, сколько же их, обманутых? Сколько человек не попали в заказанные сновидения? А главное — почему они туда не попали?!

Зачем подменяют сновидения?

И подменяют ли их вообще? Может, Мирт..

Да нет, ерунда какая‑то. Машина делает лишь то, что ей приказывают. В нее вводят уравнения и символы, она их заглатывает, переваривает, деловито пощелкивая, пыхтя и гудя, а затем выдает заданное сновидение.

Остается только один ответ — подмена. Ведь сновидение, сфабрикованное машиной, просматривают здесь, в этой проверочной кабинке, и ни одно из них не отдают заказчику, не убедившись, что оно полностью соответствует его пожеланиям.

Коллинз прожил пять веков в мире, не подозревающем о концепции выгоды. А красно–желтая пустыня — что это за мир? Норман Блейн пробыл там недостаточно долго, чтобы прийти к каким‑то определенным выводам, но одно он знал совершенно точно: никто по доброй воле не захотел бы жить в таком мире. И в том, куда попал Коллинз, тоже.

Деревянные колеса, верблюд в качестве движущей силы — может, это мир, которому чужда идея механического транспорта? Хотя Бог его знает, что у них там за цивилизация.

Блейн отворил дверь и вышел из кабинки. Положил катушку на полку и застыл посреди ледяной комнаты. Через пару мгновений он осознал, что ледяной была вовсе не комната, а он сам.

Еще сегодня утром, разговаривая с Люсиндой Сайлон, он упивался чувством преданности Центру, с умилением распространялся о безупречной репутации Сновидений, о том, как неукоснительно выполняет гильдия свои обязательства, стремясь завоевать доверие общества и потенциальных клиентов,

Где теперь эта преданность? И как быть с доверием общества?

Сколько клиентов погружались в подмененные сны? Когда это началось? Пятьсот лет назад Коллинз попал в сновидение, которого не заказывал. Значит, обман длится как минимум пять веков.

И сколькие еще будут обмануты?

Люсинда Сайлон — в какое сновидение попадет она? Будет ли это плантация девятнадцатого века или что‑то совсем другое? Сколько же сновидений, в фабрикации которых Блейн принимал участие, было затем подменено?

В памяти всплыл облик женщины, сидевшей сегодня утром напротив него за столом. Волосы цвета меда, синие глаза, молочно–белая кожа. Он вспомнил ее голос, интонации, вспомнил, что она говорила, о чем предпочла умолчать.

«И она тоже!» — подумал Блейн.

Нет, этого он не допустит! И Блейн поспешил к выходу.

Глава 8

Взбежав по лестнице, он позвонил в дверь. Женский голос пригласил его войти.

Люсинда Сайлон сидела в кресле у окна. В комнате горела только одна лампа в углу, так что фигуру женщины окутывала полутьма.

— Ах это вы! — сказала она. — Стало быть, вы тоже занялись расследованием.

— Мисс Сайлон!..

— Проходите, садитесь. С удовольствием отвечу на ваши вопросы. Видите ли, я по–прежнему убеждена…

— Мисс Сайлон] — прервал ее Блейн. — Я пришел, чтобы убедить вас отказаться от заказа. Я хочу предостеречь вас. Я…

— Вы дурак! — сказала она. — Безнадежный дурак.

— Но…

— Убирайтесь отсюда!

— Но я…

Она встала из кресла, каждой — складкой своего платья излучая презрение.

— Значит, по–вашему, мне не стоит и пытаться? Продолжайте же! Скажите, что это опасно, что это сплошное надувательство. Вы дурак! Я знала все до того, как пришла к вам.