Тень улитки - Владимир Васильев (Ташкент)

— Но в Лесу мы погибнем… Ты погибнешь… Или станешь, как Рита!

Алевтина почувствовала искренний страх за нее и отчаяние в словах Стояна и улыбнулась ему.

— Да не бери в голову бабские фантазии, — подмигнула она ему. — Хочется иногда этак смахнуть все со стола!.. Только как подумаешь, что потом тебе же выгребать все это дерьмо из-под стола и наводить порядок… Ох! Смотри-ка — треугольное озеро!.. — воскликнула вдруг Алевтина, показывая вниз. — И в нем плавает что-то белое…

Стоян посмотрел, нахмурился и, наклонившись, достал из стенки пару биноклей.

Алевтина навела на резкость и отшатнулась от окуляров, осознав увиденное.

Стоян, покраснев и одновременно побледнев, тоже посмотрел на нее.

— Мне не показалось? — спросила она Стояна.

— Женщины, — дрожащим голосом произнес он. — Голые… Утопленницы…

— Русалки, глупенький, — сказала Алевтина. — Тузик давно про них талдычит… У него на это острый глаз. Эх, на пленку бы это!..

— Автоматическая съемка Леса ведется, — сообщил Стоян и, надев шлем, сказал пилоту: — Сними это озеро крупным планом.

— Неужто и правда русалки! — отозвался пилот. — Чудеса!.. Сам бы не увидел, не поверил… Ну, теперь турист попрет!..

— Хорошо снимете, можете рассчитывать на премию, — поднеся шлем ко рту, пообещала Алевтина.

— Постараюсь, госпожа!

Вдруг она увидела, что снизу весьма быстро поднимается какая-то черная туча.

— Что это?! — крикнула она, показывая пальцем на тучу.

— Вот черт! — через пару секунд чертыхнулся пилот. — Птицы!..

Еще через несколько секунд над их головами сомкнулся прозрачный купол. И вовремя, потому что туча яростно атаковала их дирижаблик. Эти черные твари, похожие на воронов, слету бились в прозрачный купол и, закатив глаза, сползали с него замертво.

Алевтина живо представила, что было бы с ними без купола и содрогнулась. В кабине потемнело. Во-первых, птичья туча застила солнце, во вторых, купол был залит кровью.

Пилот спешно разворачивал дирижабль, но к данному летающему средству понятие «спешно» имело весьма отдаленное отношение.

— Ч-черт! — продолжал чертыхаться пилот, видимо, присутствие госпожи мешало ему использовать более крепкие выражения. — Они же пробьют аэростат!.. Мы уже начинаем терять высоту!..

— Ну, вот, — улыбнулась побледневшая Алевтина, предварительно стянув шлемы с себя и Стояна. — Не хотели добровольно. Придется поселиться в Лесу насильно… Как насчет рая в шалаше, милый?..

— Почту за счастье! — побледневшими губами пробормотал Стоян и крепко обнял ее за плечи, мол, не бойся — я с тобой…

«Держится неплохо, — оценила Алевтина. — Останемся живы…»

Продумать форму поощрения она не успела, потому что ушел пол из под ног. Она натянула шлем.

— В аэростате падает давление! — вопил пилот. — Только бы они не повредили пропеллер!.. Заканчиваю разворот…

И вдруг черная туча исчезла, словно раздвинули черные шторы. Остались красные отсветы на лицах.

— Смылись! Они смылись! — возопил пилот. — Чертовы твари!..

— Открой купол, — сказал Стоян.

Купол открылся, и они, глянув вниз, увидели, как черная туча входит в зеленые волны Леса. Глянули вверх — аэростат представлял собой печальное зрелище, сморщенный и поникший…

«Как член импотента», — мысленно нервно хихикнула Алевтина.

Но он еще нес гондолу.

— Он не свалится на нас? — спросил Стоян.

— Пока держит высоту, полетим на нем, — ответил пилот. — Но, думаю, это будет недолго… Потом отцепимся и полетим сами.

— А долетим? — спросил Стоян.

— Должны, — пожал плечами пилот. — Ветер попутный.

«Ух, как щекочет нервы!» — передернула плечами Алевтина.

Стоян теснее прижал ее к себе, решив, что она дрожит от страха.

— С чего это они? — спросила Алевтина.

— Лесу не понравилось наше любопытство, — предположил Стоян. — Видимо, для него это интим…

— Ты говоришь о нем как о живом и разумном, — с интересом посмотрела на Стояна Алевтина, потому что и у нее недавно создалось такое впечатление о Лесе, по крайней мере, как о живом.

— А он такой и есть — живой и разумный, — уверенно ответил он.

— Черт! — возник в наушниках пилот. — Пожалуй, отцепляюсь!

Алевтина посмотрела вверх. Аэростат выглядел уже не жалко, а угрожающе, нависнув над малюсенькой кабиной.

Снова сомкнулись над головами створки купола с разводами птичьей крови, и кабина вдруг резко рванулась вперед, превратившись в самолетик.

«Вот зачем крылья!» — догадалась Алевтина, сев от ускорения на пол.

Стоян открыл боковые сиденья и помог ей сесть.

— Жизнь, смерть, смысл… — произнесла Алевтина. — Тебе не страшно, Стоян?

— С вами нет! — ответил он

Алевтина, услышав обращение на «вы», удивленно посмотрела на Стояна.

Он ткнул пальцем в шлем.

«Предусмотрительный», — мысленно хмыкнула она.

— Как дела, мой пилот? — поинтересовалась она.

— Похоже, дотянем, — ответил он. — Сейчас передам, чтобы приготовили полосу… Самолет не дирижабль.

Алевтина сняла шлем. Ей все эти переговоры были неинтересны… Многие знания, многие печали… Лучше, просто, ждать и надеяться. На Бога и пилота. Хотя, может быть, все же лучше было бы упасть в Лес — все-таки новая жизнь… И почему она не пошла за Перецем?.. А может, он их на обратном пути подстрелит, заподозрив коварство?.. Почему-то ей не было страшно. За последние минуты, она столько раз опасалась за свою жизнь, что, пожалуй, ей это наскучило. Видимо, просто защитная реакция психики.

Она поднесла шлем к уху.

— Биостанция, — сообщал пилот. — Приближаемся к обрыву. Начинаю снижение. Пристегнитесь!..

Стоян заботливо пристегнул ее к борту самолетика.

— Вижу поселок… — продолжал докладывать пилот. — Иду на посадку. Держитесь покрепче.

Стоян, сидя рядом, еще крепче прижал ее рукой к креслу и борту.

— Полоса свободна… Отлично!.. Садимся…

Алевтина ощутила посадку только по легкой вибрации самолетика.

«Хороший пилот, — оценила она. — А страхов-то нагнали…».

Самолетик остановился.

— Благодарю за хорошую работу, — сказала Алевтина.

— Рад стараться, — бодро ответил пилот.

Алевтина сняла с себя руку Стояна и отстегнула ремень. Открылся купол. Они встали с кресел. К самолетику ехал лимузин, поднимая за собой пыль.

— Встречают, — констатировала Алевтина.

Из лимузина выскочили: Тузик с Домарощинером, начальник аэрослужбы, главврач и пара телохранителей.

Стоян первым спустился по трапу и подал руку Алевтине. Она величественно, насколько позволял узенький трап, спустилась на землю, которая, как оказалось, почему-то изрядно качалась. Но Стоян крепко ее держал.