Путь к звездам - Раду Hор

Стрелки компасов метались без отдыха по циферблату. Это было тем более странно, что обыкновенно здесь, на астероиде, они находились в состоянии безразличного равновесия.

Андрей Прекуп ходил мрачнее ночи, так как радиофоническая связь прервалась. Даже световых сигналов невозможно было больше передавать. Для тех, кто жил на Земле, Коперник находился теперь в непосредственной близости к солнечному диску, который окутывал его своим ослепительным сиянием.

Проявляя фильмы, Динкэ констатировал, что все недавно использованные пленки завуалированы.

И что было хуже всего, путешественники чувствовали себя все хуже и хуже. У них появились тошноты, а головные боли скоро стали невыносимыми. Успокаивающие облучения болезненных нервных центров, которые применяла женщина-врач в подобных случаях, оказались теперь безрезультатными.

Прошло несколько дней, и состояние больных еще ухудшилось. Появились головокружения, обмороки. По телу распространилась сыпь, а затем и красноватые язвы. Католический медосциллограф показывал серьезные нарушения деятельности различных органов, а карты волнообразных вариаций представляли все более серьезные отклонения от нормы.

И хотя Динкэ особенно старался и готовил вкусные и питательные кушанья, они худели и бледнели день ото дня. Совершенно обессиленные люди с трудом бродили по комнатам подземного убежища.

С помощью автоматических аппаратов все явления, наблюдавшиеся при приближении к Солнцу, регистрировались и записывались на магнетонические микроленты. Но астронавты не были в состоянии их изучать.

Сабина Турку — хотя ей и самой очень нездоровилось — делала все, что могла, для улучшения их состояния. Она испробовала различные лечения, основанные на поливитаминах, витамине С в большом количестве в комбинации с железом и гормонами.

Сперва казалось, что заметно легкое улучшение, но вслед затем состояние ее пациентов продолжало ухудшаться.

Женщина-врач давно отдала себе отчет, что имеет дело с ярко выраженной актиновой[28] болезнью. Она почти ежедневно совещалась с Матеем Бутару, чтобы найти причину зла и устранить его.

После одной из таких бесед, Матей решил осмотреть все установки Коперника.

Первое помещение, которое он посетил, были теплицы Добре. Растения, привезенные с Земли, увяли. Листья, еще недавно такие зеленые и блестящие, печально повисли, вялые и безжизненные на бессильно опущенных ветвях. Растения, вывезенные с Венеры, привычные к высоким температурам, выглядели немного лучше.

Войдя в лабораторию, они застали там в конец разогорченного Динкэ. Его обычно такое румяное и улыбающееся лицо было хмуро.

— Что такое, Динкэ? Что случилось?

— Товарищ Матей, передохли все цыплята, ни одного не осталось. Что делать?

Бутару сказал ему в утешение несколько слов и медленно пошел дальше. Проходя около Скарлата, лежавшего на кушетке, он увидел, что тот маневрирует портативный микропроектор. Он как раз проектировал на экран какие-то металлические, спиралевидные башни.

Матей спросил, что это такое, но ученый ответил только:

— Я надумал одну вещь. Это схемы, недавно записанные мною на магнетонической ленте. Но сейчас было бы еще преждевременно больше говорить об этом.

В исследовательской он застал Добре и Черната. Оба, совершенно обессиленные, полулежали в складных креслах.

— Мы хотели уже идти к тебе, Матей, — сказал инженер. — Наш радиодетектор[29] показывает присутствие целого комплекса очень проницающих и опасных излучений.

— Не исключено повторение того, что уже случилось в первые дни после нашего приземления, — заметил руководитель экспедиции. — Не появилась ли где-нибудь трещина в свинцово-гранитной обшивке нашего убежища? Может быть, это и есть источник радиоактивных излучений, проникающих сюда из центра астероида. Или… кто его знает? может быть, установка Динкэ, каптирующая радиоактивную энергию, не так уж непроницаема.

— Я думаю, — начал Добре, — что на этот раз излучения идут извне. Но, для большей уверенности, проверим это сверхзвуковым дефектоскопом.[30]

— Хорошо, посмотрим.

Они выверили аппаратом каждую стену и все полы убежища, но не нашли ни одной трещины, ни одной проницаемой точки.

— Впрочем, мы уже обсуждали это и с Анной, — сказал Чернат, — откладывая дефектоскоп в сторону. — Она обещала нам…

Дверь открылась, и молодая исследовательница поспешно вошла в комнату. Матей с нежностью взглянул на девушку. Лицо ее похудело и казалось прозрачным, но взор, как всегда, был тверд и полон энергии.

— Я думаю, нам будет теперь легче выяснить, откуда у нас в убежище излучения, — сказала она. — Поглядите-ка.

И девушка разложила на столе чертеж. На нем был изображен проект улучшения детектора излучений. На основании этого приспособления, аппарат мог указывать не только присутствие излучений, но и направление, откуда они исходят.

Было решено немедленно использовать предложение Анны. На следующее утро приспособление было готово. С первых же шагов было установлено, что излучения проникают извне. Источником их могло быть только Солнце, к которому они очень приблизились.

Это важное открытие показало астронавтам, куда следовало направить все усилия. Матей Бутару попросил каждого из них высказаться насчет того, что следовало бы предпринять по их мнению.

Профессор Добре первым внес предложение:

— Что, если бы сделать изолирующую кровлю из свинцовых плит?

— Это неприменимо, товарищ профессор, — возразил инженер. — Чтобы совершенно устранить излучения, понадобился бы слой свинца, толщиной в 20 метров, а площадью в 200 квадратных метров. Даже если бы мы имели соответствующее техническое оснащение, у нас не существует таких резервов свинца. Да к тому же в этом случае пришлось бы пожертвовать теплицами.

Слова инженера очень огорчили профессора. Сабина Турку, сидевшая около Матея, нагнулась к нему и тихонько сказала:

— Товарищ Бутару, поглядите на Скарлата! Видно, что вопрос, который мы сейчас обсуждаем, его очень волнует.

За эти последние дни Джордже Скарлат, обыкновенно так скептически настроенный и такой холодный, совершенно изменился. Он все реже сыпал прениями по адресу присутствующих и больше вникал во все вопросы экспедиции.

В эту минуту он как раз нажал на свой магнетоническнй микропроектор, и на экране возникла опять схема тех башен, которые Матей уже видел незадолго перед тем. Ученый медленно заговорил, тщательно взвешивая слова:

— Позвольте и мне внести мое предложение…