Путь к звездам - Раду Hор

Они прошли по подземному коридору в помещение, полное астрономических аппаратов и инструментов, где находились уже и другие члены экспедиции.

Матей сел и повернул какой-то переключатель. На главном экране появилось изображение Солнца, так как оно было видно теперь на расстоянии 31 000 000 километров.

На гигантском диске Солнца зажигались и гасли сотни сверкающих искр, игра которых напоминала исполинский фейерверк. Это были гранулы, горевшие, как алмазы, рассыпанные по темному фону. Несколько десятков солнечных пятен самой разнообразной формы, видневшиеся тут и там, были обрамлены белой, раскаленной каймой. И все это находилось в беспрерывном движении.

Матей Бутару привел в движение какой-то механизм. Перед солнечной поверхностью возник затемненный диск. И тотчас вокруг Солнца стала заметна неясная масса, которая непрерывно волновалась в полутьме. Бутару сменил фильтр другим, более тонким. Газообразная масса вокруг черного диска вдруг засветилась, и солнечная атмосфера предстала перед ними во всем ее великолепии.

Облака газов, состоящие из атомов различных элементов, неслись непрерывным потоком от одной точки к другой Это была нескончаемая игра пламени, принимавшая самые удивительные, самые невероятные формы и оттенки.

Из ярко-окрашенного слоя хромосферы беспрестанно вырывались протуберанцы,[27] вытягивавшиеся на расстояния, превосходившие расстояние между Землей и Луной. Они походили на огненные языки, все время изменявшие свою форму, а за ними на много миллионов километров расстилалась величественная мантия солнечной короны.

Более получаса все молча любовались этим единственным в своем роде по величию зрелищем, когда Матей Бутару вдруг нарушил молчание.

— Светило, которое вы наблюдаете, — начал он, — это огромная раскаленная, газовая сфера. Энергия, которую она выделяет в мировом пространстве, так велика, что если бы мы могли окружить его поверхность ледяным слоем толщиной в 15 метров, он бы растаял в одну минуту.

— Но что порождает всю эту энергию, которая согревает и освещает с такой силой? — спросила Сабина Турку.

Радист, вошедший сюда за несколько минут перед тем, вмешался в разговор, желая блеснуть своими познаниями:

— Я думаю, что Солнце не что иное, как огненный шар. В нем все кипит. Вроде, как кипящий котел, что ли. Поэтому-то и чувствуешь его жар даже на большом расстоянии.

— Это не совсем так, Андрей, — возразил Матей Бутару, — хотя на первый взгляд и кажется, что ты прав. Теплота, свет и другие формы энергии, исходящие от Солнца, происходят не от сгораний. Там ведь слишком жарко, чтобы что-нибудь еще могло гореть. Твердое тело, например метеорит, попавший па Солнце, превращается в газ в самую малую долю секунды.

На поверхности Солнца температура +6 000°, а в глубине его она достигает 20 000 000°. Чтобы вы могли себе представить, что означает температура в 20 000 000°, знайте, что булавочная головка, накаленная до этой температуры, своим жаром превратила бы в пепел все вокруг, на расстоянии 1 500 километров.

Вследствие такой гигантской температуры и различных давлений в ядре Солнца происходят коренные изменения материи.

Из всех происходящих здесь процессов самый важный тот, во время которого водород превращается в гелий. Высчитано, что преобразование одного грамма водорода в гелий дает то же количество энергии, как сгорание 15 тонн бензина. Гигантская атомная энергия, которую производит «завод гелия» в недрах Солнца, выходит на поверхность, проходит сквозь солнечную атмосферу и разливается во всех направлениях. Поэтому каждые 24 часа, Солнце теряет излучениями 360 миллиардов тонн своей массы.

Андрей Прекуп удивленно взглянул на Матея.

— И давно это с ним случается, товарищ Бутару? Я уже начинаю побаиваться, как бы в один прекрасный день мы не остались без Солнца.

— Будет вам! Солнце так велико, что лишь после 46 миллионов лет его объем уменьшится на массу, равную массе Земли, т. е. потеряет 332-тысячную часть своего веса. Вот, если бы оно состояло из самого лучшего угля, например из антрацита, то сгорело бы за несколько тысяч лет. В действительности же оно продолжает существовать и по-прежнему выделяет потоки энергии уже много миллиардов лет и будет еще существовать и впредь много миллиардов лет.

— Но водород — сырье, из которого получается энергия, его-то достаточно у Солнца? Хватит?

— И в этом отношении нет никакой причины беспокоиться — 50 процентов солнечной массы состоит из этого газа.

— Вот это счастье! Что бы мы делали на Земле без солнечного света и тепла, погруженные в вечный мрак при лютом морозе? Жизнь была бы невозможна.

Привлеченный их беседой, профессор Добре вмешался в разговор.

— Вы сказали большую истину, товарищ Прекуп. Солнце дает растениям силу добывать из воздуха нужные им для жизни вещества. Посредством зерновых и овощей, которые они съедают, люди поглощают в действительности солнечную энергию, собранную ими. Каждый пищевой продукт — настоящий склад солнечной энергии.

Правду сказал великий ученый Тимирязев: «Резервами солнечной энергии, освоенной растениями, пользуются не только сами растения, но и все животное царство и человек».

И хотя вследствие большого расстояния, на котором мы находимся от Солнца, мы получаем лишь только одну двухмиллиардную часть его энергии, оно вполне заслуживает свое название: «Светила жизни».

— Вот интересно было бы совершить путешествие на Солнце, — сказала мечтательно А'нна. — К несчастью, мы даже не можем и думать о чем-нибудь подобном! Не так ли, Матей?

— Не к несчастью, а к счастью. Если бы мы долетели туда, наша «Чайка» с пассажирами, со всем, превратилась бы в газы, вследствие высокой температуры. Если все же, предполагая невозможное, можно было бы провести некоторое время на Солнце, предупреждаю, что там мы весили бы каждый около 2 тонн, в 28 раз больше, чем на Земле. Другими словами, нас бы задавила наша собственная тяжесть. Да и возвращение оттуда было бы невозможно, так как для того, чтобы преодолеть чудовищную силу притяжения Солнца, нам потребовалась бы при взлете скорость в 610 километров в секунду. Уж лучше останемся здесь, на Копернике, где мы весим не больше пуха, — сказал Динкэ, который даже изменился в лице при мысли о такой ужасной перспективе.

— Оно так, конечно, спокойнее! — улыбнулся Матей Бутару.

Он закрыл аппараты, и путешественники разошлись, кто куда, из наблюдательного поста.

Прошло несколько астероидных дней, и в жизни обитателей Коперника появились разные тревожные явления.