Блистательные дикари - Марк Бернелл

Ли забился в самый дальний угол вагона и пытался дрожащими пальцами открыть дверь, ведущую в соседний вагон. Все его попытки, однако, были тщетны. Он вцепился в ручку и дергал ее изо всех сил, царапая металл замка ногтями. При этом он проливал слезы, рыдая, как женщина.

Рейчел приблизилась, и тогда он повернулся к ней лицом, автоматически шаря рукой по полу в поисках ножа, который выронил еще в самом начале схватки. Но Рейчел находилась уже между ним и его драгоценным клинком.

Рейчел произнесла ледяным тоном:

- Говоря языком диспетчеров, станция конечная. Поезд дальше не пойдет. Просьба освободить вагоны.

- Прошу вас, извините меня, я не хотел! - запричитал тот.

- Чего ты хотел и чего не хотел, теперь уже значения нe имеет. Должна тебе сказать, что твои угрозы с самого начала ничего для меня не значили.

- Что тебе от меня нужно?

- От тебя? Ничегошеньки. У тебя нет того, что мне нужно. Для меня ты не представляешь ценности. Ни малейшей!

Ли был слишком напуган для того, чтобы сопротивляться или действовать каким-либо иным способом. Выглядел он так, что, казалось, в любую секунду мог упасть в обморок. Поезд уже подходил к станции "Эрл-Корт-роуд". Ли даже не успел крикнуть, поскольку женщина уже погрузила в него свои пальцы. И тут же послышался влажный шлепок - это вырванное сердце Ли упало на замусоренный пол. Роберт отчетливо видел происходящее, но отказывался верить собственным глазам: пальцы женщины проходили сквозь кости грудины, словно горячий нож сквозь масло.

Поезд стал замедлять ход. Поддерживая одной рукой тело Ли, Рейчел прислонила его к окну противоположной от платформы стороны. Затем снова последовало молниеносное движение. Труп Ли пробил стекло головой и мгновенно исчез в темноте - только ноги мелькнули. Роберт видел, что Рейчел не прилагала ни малейших усилий за все время этой операции. Труп вывалился в окно - как раз под колеса другого поезда, который уже собирался отходить. Потом Рейчел обернулась и направилась к Роберту. Она присела на корточки около тела Гарри и сорвала у него со спины остатки белой футболки, обтягивавшей его могучие плечи. Вооружившись таким образом тряпкой, она принялась оттирать от крови руки.

Роберт попытался было уползти от нее, но она в мгновение ока догнала своего подопечного. Тот бормотал нечто невразумительное. "Временное помешательство", - решила Рейчел и стала на колени рядом.

- Я не причиню тебе вреда, Роберт. Но ты должен меня слушаться.

Он слабо кивнул в знак того, что понимает. Горло ему перехватило с такой силой, что он и слова не смог бы произнести. Рейчел поднялась на ноги как раз в тот момент, когда поезд, взвизгнув тормозами, наконец остановился. Она хлопотала над ним и казалась ему настоящим великаном особенно когда сверху вниз протянула к нему руки. Потом она ударила по тумблеру экстренного открывания дверей, и те с шипением разъехались в стороны.

- Если хочешь жить... иди со мной, - твердо сказала она.

Глава 14

Рука Рейчел, протянутая Роберту, по-прежнему была испачкана кровью, хотя она очень старалась уничтожить следы происшедшего.

- Соберись, - сказала она. - и следуй за мной.

- Нам не удастся...

- Нам удастся.

Она шагнула на платформу и двинулась к лестнице, которая вела наверх. Роберт бросил короткий прощальный взгляд на вагон - на окнах расплывались кровавые пятна. Ему едва удавалось сдерживать дрожь в ногах, но он тем не менее последовал за Рейчел. Та целеустремленно шла к выходу.

Первый крик, раздавшийся за их спиной в длинном, похожем на неимоверно увеличенный в размерах склеп, зале, мгновенно заглушил все прочие шумы в метро. Когда они проходили мимо турникета, одиночный вопль превратился в многоголосицу ужаса. Те, кто стоял рядом со входом на станцию, словно по команде, повернулись к источнику шума. На лицах людей сторонний наблюдатель с легкостью бы различил выражение любопытства, смешанного со страхом.

- Иди не останавливаясь, - коротко скомандовала женщина, когда они оказались на Эрл-Корт-роуд.

В этот момент Роберт переживал очередной приступ тихой истерики и был почти не в состоянии управлять своими поступками. Когда они оказались в Хэррингтонском парке, он без сил облокотился о чугунную ограду. Рейчел осмотрелась и подошла к нему

- Что же мы теперь будем делать? - простонал он.

- Старайся дышать глубоко, - наставительно произнесла она и нагнулась, чтобы поддержать его слабеющее тело. В голове у Роберта не оставалось ни мыслей, ни желаний, и он время от времени содрогался всем телом. Рейчел внимательно на него посмотрела и поняла, что он во власти глубочайшей депрессии. Его глаза тупо созерцали тротуар под ногами. Она ухватила кончик его подбородка и несильно дернула вверх.

- Ну-ка, посмотри на меня! - приказала она, а когда Роберт повиновался, добавила: - Так или иначе, мы все это утрясем. Обещаю тебе!

- Утрясем? Черт побери, Рейчел, ты хоть понимаешь. что натворила?

Она помогла ему подняться на ноги. Теперь они стояли рука об руку, и всякий, кто прошел бы в этот час мимо, принял бы их за обыкновенную парочку влюбленных. Роберт лишь удивился про себя, что он еще в состоянии стоять на ногах.

Позже, когда они добрались до ее квартиры, она провела его в гостиную и сказала:

- Я собираюсь пойти в ванную и смыть кровь. Где находится спиртное, ты знаешь.

Роберт взял хрустальный стакан с тяжелым дном и дрожащей рукой налил себе щедрую порцию виски, после чего принялся ходить кругами по комнате, временами останавливаясь около высокого стрельчатого окна, чтобы окинуть взглядом пустынную улицу. Ему казалось, что к дому в любой момент может подъехать полицейская машина.

Он вспомнил, как летел из окна поезда Ли. Вспомнил и чернокожего парня с огромным отверстием в груди, из которого хлестала кровь. Как он ни старался, отогнать ужасные видения не удавалось: перед глазами по-прежнему возникала страшная сцена, когда рука Рейчел проникала в тело жертвы, а в ушах отдавался непередаваемый хруст костей. Потом в памяти всплыл влажный шлепок, с каким падало на пол вырванное из груди человека сердце. И жалкие стоны несчастных, моливших о милосердии. И мертвые стаза акулы, которыми Рейчел созерцала происходящее.

Ее, казалось, не было целую вечность. Но когда она наконец появилась, ее глаза выражали неподдельное удивление.

- Я, признаться, опасалась, что ты уже ушел, - сообщила она Роберту о своих сомнениях.

- Я думал об этом, - сказал Роберт. - Мне иногда кажется, что я веду себя, как хорошо выдрессированная собака. Мне говорят: "Жди" - и я жду, говорят: "Сидеть" - сижу, хотя иная команда и вызывает во мне стойкое ощущение абсурда всего происходящего.