Психоисторический кризис - Дональд Кингсбери

Транспорт, делая прыжок за прыжком, поднимался все выше над плоскостью Большой Спирали. Девяносто пять процентов звезд Галактики были уже внизу, разливаясь по сторонам как бесконечное сверкающее море. Только теперь Эрон начинал по-настоящему осознавать, как невероятно огромна Вторая империя и как мало он на самом деле о ней знает. После третьего гиперскачка восторг и любопытство мальчика стали так очевидны, что шкиперша позволила ему побывать в рубке и насмотреться вдоволь в обзорный телескоп, пока корабль заряжался энергией.

Широченный экран, занимавший большую часть рубки, на удивление напоминал зеркало в дорогом борделе. В причудливо-барочной бронзовой раме переплетались виноградные лозы, едва прикрывая пышные телеса застенчиво-сладострастных лесных дриад, переключатели управления, мягкие и бархатные на ощупь, были выполнены в виде нимф, русалок и сильфид, а робот-консультант по небесной механике оказался прорицательницей-сивиллой с четырьмя обнаженными грудями и раскрытым ртом. Над телескопом висели две иконы, изображавшие императоров Камбала Первого и Харкона Странника во всем блеске их парадного облачения.

Необъятная матово-молочная поверхность экрана медленно ожила, и Эрон начал увлеченно орудовать переключателями, подбирая контрастность и разрешение. Он радостно, как четырехлетний ребенок, дорвавшийся до интересной игрушки, играл со сверкающей картинкой, то увеличивая, то уменьшая ее. Самым интересным оказалось менять частотные фильтры. В его распоряжении был весь электромагнитный спектр: в широкополосном охвате от радио— до гамма-лучей он мог видеть все вокруг, одновременно выделяя в узкой полосе ультрафиолета самые горячие звезды и стирая с экрана те, чей спектр не имел, к примеру, заданного набора углеродных линий. Сейчас они находились вдали от звездных систем, но, установив связь с телескопами других кораблей, можно было видеть планеты на расстоянии до пятидесяти лиг! Вот это да! Эрон сидел и воображал себя капитаном Звездного флота — он планировал атаку на отдаленное скопление и связывал в единую сеть телескопы тысяч своих кораблей.

Он мог направить телескоп куда хотел, и для этого совсем не надо было просить шкипершу повернуть корабль! Куда бы посмотреть? Недолго думая, Эрон наугад вызвал из пама и скормил телескопу несколько координат из звездного каталога, который скачал как-то раз зимним вечером, разглядывая небо Агандера в бинокль. Здорово! Даже, казалось бы, бесполезные знания из квантронных запасников могут иногда неожиданно пригодиться!

Первым он выбрал солнце Агандера и долго вглядывался в него, прежде чем со вздохом стер с экрана…

…и заменил на бурлящий вихрь Андромеды. Может, там, в другой галактике, за зияющим провалом пространства еще одна прожорливая империя так же пожирает одну за другой планетные системы? Эрону почему-то представились ярко раскрашенные разумные ящеры с выпученными глазами на стебельках, одетые в выдубленные шкуры млекопитающих и носящие свои часы-луковицы, украшенные драгоценностями, в карманах из тонкой кожи женских грудных желез, с медными застежками, продетыми через сосок.

Хихикая над этой гипотетической картинкой, Эрон одним щелчком перенастроился на местную туманность Великого Демиурга с ее клубком светящихся и взрывающихся волокон. Звездные системы вспыхивали и гасли, превращая свою историю в пыль и потоки плазмы…

…и тут он наконец нацелил телескоп в направлении Империалиса, но так и не смог уловить его одинокий голос в оглушающем звездном хоре центра Галактики.

Эрон почувствовал, что не один в рубке.

— Не так, дай мне! Ты ищешь Светлый Разум?

Шкиперша, самка млекопитающего с двумя грудными железами, наблюдавшая, как неопытный детеныш возится с ее телескопом. Она потрепала мальчика по волосам и стала направлять его руку. Звезды, заслонявшие Империалис, вдруг раздвинулись и погасли, освобождая путь. Эрон невольно вспомнил алчных императоров из своей книги, которые за первую тысячу лет власти смогли покорить лишь ничтожный островок среди бесконечного океана, раскинувшегося перед окном телескопа.

Он хотел знать все. Почему учитель не рассказал ему? Эрон отвернулся от телескопа. Что скрывает наставник Мурек? Почему там, на Рагмуке, он вдруг изменил все планы? Деньги и вправду кончились? Почему? Он по-прежнему не доверял пришельцам и боялся спрашивать — из осторожности. Он узнает сам, а пока будет терпеливо дожидаться, как паук в своей паутине. Будет изображать наивного простофилю, а сам ждать, пока в липких нитях не запутается достаточно полезных фактов. И все-таки главное — улучшить пам, ему нужно больше памяти и по-настоящему быстрый ум!

Но это потом, а пока мамаша-шкипер еще не прогнала его от своего телескопа! У него пока еще даже не было всех частей головоломки. На самом ли деле пришельца зовут Капор? Намеки, оговорки… они давали основание усомниться, но Эрон пока не знал, зачем наставнику было нужно менять имя и кто он на самом деле. Неужели этот человек скрывается от закона? Вообще-то в Империи маски повсюду. Надо смотреть и слушать повнимательней — может, если он будет достаточно проницателен, то еще увидит когда-нибудь вожделенный Лицей!

Увы, всему на свете приходит конец. Шкиперша вытащила вахтовое расписание — пора приниматься за дело! Эрон тяжело вздохнул. Прощай, телескоп! Жаловаться бесполезно: он уже хорошо успел узнать характер старой ведьмы. Она легонько наподдала мальчику под зад, задавая правильный курс.

Работа шваброй давала достаточно времени для размышлений. Эрон уже давно понял, что обещанная стипендия накрылась. Иначе разве так они добирались бы до Ньюхадры? Наставник с Ригоном хоть имели каюту, правда, крошечную и невозможно тесную, но сам-то он делил койку с членом команды! Эрону часто виделось в мечтах утреннее солнце, озаряющее оранжерею. Неужели он когда-то ворчал на мать, когда она заставляла его поливать цветы? Как мог он не замечать чудесной красоты своей роскошной комнаты там, в горах Большого Острова на Агандере! Только теперь, отчищая столетнюю корку грязи, покрывавшую сумрачные коридоры корабля, Эрон оценил тонкий вкус своей матери и ее хозяйственное рвение.

Спать мальчик мог, только когда его напарник заступал на вахту. По контракту, заключенному Муреком, Эрон оплачивал свой проезд, выполняя работы, до которых не опустился бы даже автоматический краб-уборщик. На ветхом транспорте постоянно где-то шел ремонт. На жалобы неряшливая шкиперша реагировала всегда одинаково: улыбалась и добавляла еще работы, основываясь на теории, что лень — мать всех пороков. Ей-то что, она могла себе позволить такие теории! Зла она ему не желала, но когда была недовольна, комментарии отпускала весьма выразительные. В переводе это означало примерно следующее: «У тебя, случайно, не возникло иллюзии, будто ты здесь Божьей милостью пассажир?» Впрочем, шкиперша частенько вспоминала о мальчике и в свободное время обучала его разным корабельным хитростям, вроде обращения с телескопом, а однажды даже сунула ему печенье, тайный запас которого хранила за пазухой. Во всяком случае, это было вкуснее, чем общая похлебка.