Время истинной ночи - Селия Фридман

- Уходи, - хрипло прошептал Таррант. - Пошел прочь отсюда! Ступай на Запад, если тебе этого хочется, или покрутись немного здесь и подкормись здешним народцем. Богу ведомо, что он для этого созрел. Но главное убирайся с глаз моих!

- Джеральд!..

- Прочь!

Его плечи ходили ходуном. За все время их знакомства, насчитывающее уже почти девять столетий, Кэррил не видел его настолько взволнованным. И никогда не видел настолько растерянным.

"Это отсутствие самоконтроля, - подумал демон. - Он столкнулся с тем, с чем ему не справиться. И сейчас не справиться - и никогда впредь".

- Я не знал, что ты собираешься сразиться с ним, - сказал демон. Сказал мягко, как можно более мягко, надеясь, что мягкие слова пробьются сквозь черную тучу бешенства, в которой обитал сейчас Таррант. - Я бы постарался предостеречь тебя. Постарался бы отговорить...

"А, собственно говоря, почему, - подумал Кэррил тут же. - Потому что я к нему хорошо отношусь? Но такое вообще не предусмотрено. Видишь, своим отношением к тебе я нарушаю правила игры".

Мысль о том, что он причиняет боль этому человеку, захватила его целиком. А осознание того, что, сказав несколько простых слов, он смог бы все это исправить, сделало его состояние попросту с трудом выносимым.

- Будь осторожен, - неожиданно для себя самого прошептал Кэррил. - Он, подобно мне самому, умеет читать тебя: он заглядывает тебе в душу, он видит все твои слабости. Не доверяй ничему, что увидишь или услышишь; помни, что пять чувств являются порождениями плоти, а плотью так просто манипулировать. - Он нервно огляделся по сторонам, словно для того, чтобы убедиться, что никто его не подслушивает. - Боги Земли! Я уже сказал тебе лишнее. Будь осторожен, друг мой. Тяжесть поражения окажется большей, чем тебе это мыслится.

Таррант резко развернулся, чтобы поглядеть на Кэррила, но тот уже исчез: растаял на вечернем ветру вместе со всеми питаемыми Охотником иллюзиями. Какое-то время Таррант смотрел на то место, на котором только что находился демон. Затем, с трудом подавив ярость, наложил на Кэррила Заклятие. Требуя, чтобы тот вернулся. Вернулся - и ответил на заданные ему вопросы.

Но ничего не произошло.

Ничего.

Он посмотрел вниз, на огни города, и ощутил неописуемую ярость. Гнев, жаркий, как камень очага, заставил его кровь воспламениться.

- Будь же ты проклят, - прохрипел он. - Проклят на муки адские!

И начал спускаться по склону в город, к его невинным жителям.

10

Посвящение новообращенных в истинную веру состоялось на пятый день после прибытия Дэмьена, в субботний вечер. Ему было предложено принять участие. Тошида снабдил его свободного покроя рясой в местном стиле, расшитой золотыми языками пламени, представляющими собой эмблему его Ордена. "Рясу пошили спешно, - подумал священник, - но тем не менее весьма удачно". Он попытался пригласить и Хессет, но при одном упоминании о Святой Церкви она зашипела с презрением и отвращением. Уже несколько дней она разыгрывала роль Святительницы - роль, навязанную ей собственным облачением, - и постоянная необходимость строить из себя нечто ей чуждое и к тому же непонятное сильно действовала ей на нервы. Дэмьен хотел было найти надежного собеседника из местных и раздобыть у него хоть какие-нибудь сведения о здешнем статусе Святительниц, но они с Хессет пришли к общему выводу: проявить свое невежество в этом плане было бы просто-напросто глупо. Да и уж слишком очевидными преимуществами обладала эта роль, позволявшая ракханке закутывать свое нечеловеческое тело и, вместе с тем, не вызывать в связи с этим никаких Подозрений; рисковать разоблачением им ни в коем случае не хотелось.

Так что Дэмьен оставил ракханку в их общих покоях - оставил в трудах над картами здешних земель. Им еще предстояло найти то место, которое они именовали "твердыней врага", хотя несколько точек на карте уже начали вызывать у них определенные подозрения. Какую бы игру ни затеял здесь с ними их общий враг, она наверняка окажется гораздо более изощренной, чем та, к которой он прибег в землях ракхов.

Если бы можно было напрямую спросить об этом у Тошиды... но нет. Одна мысль об этом почему-то повергала священника в тревогу, а с годами он научился доверять собственной интуиции. Возможно, настораживал его высокий пост Тошиды, его безраздельная власть над подданными. Но это никогда не останавливало Дэмьена в общении с Патриархом Джаггернаута, не так ли? Нет, дело заключалось явно не в этом. И мысль о том, что что-то здесь может оказаться не так, - настолько незначительная и, вместе с тем, неприятная, что он старался не выпускать ее из подсознания, - нервировала его все сильнее и сильнее.

К закатному часу, когда он прибыл на место, кафедральный собор был уже полон, и Дэмьен с удивлением вгляделся в лица истинно верующих города Мерсия. Люди здесь были темноволосыми и, чаще чем у него на родине, темнокожими - ничего удивительного в том, что Тошиду столь пленила Рася! Таррант, со своей неестественной белизной кожи и светло-каштановыми волосами, торчал бы здесь, как гвоздь из сиденья, - любой с первого взгляда безошибочно узнал бы в нем чужестранца. Оставалось надеяться, подумал Дэмьен, что Охотник и сам сообразит это - и примет соответствующие меры предосторожности. Где бы он сейчас ни находился.

Толпа заволновалась, когда к собравшимся вышел Тошида. В роскошной рясе он представлял собой живое воплощение Власти, как светской, так и духовной, вошедших в безукоризненное взаимосочетание. Кожа цвета темной бронзы, белоснежная ряса, - от него было не отвести взгляда, от него было не освободиться душой. Когда он воздел обе руки, благословляя паству, широкие рукава показались крыльями - и Дэмьен скорее почувствовал, чем услышал пронесшийся по рядам шепоток благоговения.

- Да защитит нас Господь от порождений Фэа, - начал регент. - Да обережет Он нас от покушений со стороны тех, кто порожден ночью, тех, кто обречен на тьму, тех, кто готовится нас пожрать. Да обережет Он и тела, и души наши с тем, чтобы мы могли жить, славя Господа!

- Аминь, - единодушно отозвалась паства.

Прислушиваясь к дальнейшему течению службы, Дэмьен невольно отмечал, как безупречно она организована, - вера многих тысяч укреплялась здесь не только ради того, чтобы поклониться Единому Богу (или, возможно, создать Единого Бога, на этот счет у теологов существуют различные точки зрения), но и ради того, чтобы превратить каждый город в крепость, неприступную для любых демонов. И, судя по всему, здешние люди в этом отношении полностью преуспели. Дэмьен провел на берегу всего две ночи, но уже успел убедиться в том, какой неслыханной свободой обладают местные жители. Потому что ни одному демону не удалось проникнуть в город. Не удается - и никогда не удастся. Возможно, в самом городе и существуют какие-то опасности, связанные с Фэа, - но это не идет ни в какое сравнение с теми страданиями, которые терпят жители Запада, на котором вампирические существа, переходя из одного города в другой, питаются человеческими душами, а потом скрываются в неприступных лесных крепостях, прячась от солнечного света, и вновь возвращаются на закате... А если какое-нибудь порождение Фэа изгоняют из этого города, ему уже никогда не суждено вернуться обратно. С ним раз и навсегда покончено. Благодаря чему шансы подвергнуться нападению со стороны порождения ночи оказываются примерно равными шансам стать жертвой уличного ограбления или насилия. Что для города с хорошо организованной полицейской службой означает исчезающе малую величину.