Ne наша планета - Анна Бойко

Стас посидел еще с минуту, залпом допил чай, резко поднялся и вернулся к компьютеру. Юлька увязалась за ним, постояла рядом.

– Юла, о чем она? – тихо поинтересовался Стас.

– Хочешь, чтобы я произнесла это вслух? Хорошо. Зачем вы им сдались, два наивных провинциальных архитектора? Конечно, они легко могли бы без вас обойтись, но Инесса влюбилась, и видимо, сильно. Уточнить в кого, или не стоит?.. Открыто признаваться в этом ей воспитание и возраст не позволяют, вот она и решила посвятить вас в ТАЙНУ. На всякий случай… Или чтобы ты что-то понял. И ты все прекрасно понял, иначе зачем было называть меня своей женой… – грустно закончила Юлька.

– Юла… – он потерся об нее носом. Она погладила его по голове и вздохнула украдкой.

Из угла послышалось щенячье шебаршение, и Сашка села торчком на раскладушке. Широко зевнула, выпуталась из одеял, посмотрела по сторонам и нацелилась реветь. Издала пару неуверенных всхлипов, потерла глаза, заметила маму, подумала и театральным басовитым шепотом сообщила:

– Мама, писать. И ам-ам сейчас. Я хочу ам-ам, зая ам-ам… – Юльке был предъявлен проголодавшийся заяц.

Юлька подхватила мелкое, пушистое, теплое со сна, покружила и потащила в ванную и к столу кормить. После завтрака сдала малышку Стасу (та уже оживленно осматривалась и трещала без умолку) и пошла мыть посуду. Делать это кроме нее явно никто не собирался. Илюшенька тут же вызвался помочь, не столько вытирая и относя тарелки, сколько пытаясь «ненароком» притронуться к Юльке, куда-нибудь через нее дотянуться в тесной комнатке или прижаться. Никогда еще Юлька не мыла посуду столь оперативно.

Кое-как разобравшись с чашками и тарелками, она устремилась в комнату, под защиту Стаса и Елены Дмитриевны. Илюшенька увязался следом, но тут на помощь пришла освоившаяся на новом месте Сашка. Если строгих «бабушек» она еще слегка опасалась, то Илюша показался ей подходящим товарищем для игр. Наивно забравшись к «дяде Июше» на колени, она потребовала играть в «иго-го», затем попросила маму почитать (пара книжек в рюкзаке завалялись еще с лета), папу и Илью поиграть с ней в догонялки, маму сделать чай… и дать печенье… и умыть грязную мордочку… Короче говоря, Илья позорно бежал часа через два, а Юлька занялась готовкой обеда. Собственно, готовкой – это было сильно сказано. Она разогрела пару банок фасоли и тушенку, а Сашке сварила гречневую кашу с молоком. Обед прошел в вежливом, но слегка напряженном молчании, и Юлька вновь оказалась наедине с грязной посудой. Илья читал вслух Елене Дмитриевне нашедшиеся в коробках журналы, Стас показывал Сашке что-то на компьютере, а Инесса опять вязала, не поднимая головы. К Юльке никто не приставал, и у нее, наконец, появилась возможность спокойно подумать.

Для начала она постаралась загнать как можно глубже панику, охватившую ее во время утреннего выступления Стаса. Будущее покажет, может он все-таки ошибся, может их когда-нибудь спасут… Думать, что жить им осталось всего несколько месяцев, пока не закончатся ресурсы, не хотелось. Правда, жизненная практика показывала, что в подобных случаях Стас почти никогда не ошибается.

Ладно, надо попробовать сосредоточиться на более насущных проблемах. Распределение ролей явно было не в ее пользу. Она нервировала своим присутствием и наличием ребенка обеих дам, неизвестно которую больше. Учитывая сдержанность Инессы, Юлька предполагала, что ее. Она находилась здесь на птичьих правах, и это располагало к тому, чтобы пытаться сделать из нее прислугу и «мальчика для битья». К тому же, если «племянничек» продолжит в том же духе и Юлька не сумеет вежливо и незаметно поставить его на место, Елена Дмитриевна ополчится на нее всерьез. Или «племянничек» ополчится. Или Стас на «племянничка». Неизвестно, что хуже…

И чего, спрашивается, Илье от нее понадобилось? Развлекается, пытается отвлечься от мрачного настоящего и беспросветного будущего таким незамысловатым способом? Или он банально решил, что и Юлька сойдет за отсутствием иных представительниц слабого пола младше пятидесяти? Или хотел заложить основу своего лидерства, заручившись поддержкой хотя бы кого-нибудь в их маленьком мирке?

В любом случае, его поведение нервировало, выбивало из колеи и было потенциально опасно. К счастью, всегда все подмечающий Стас не выпускал Юльку из поля зрения и по-возможности занимался с ней одним делом. Это говорило о том, что заходы Ильи он заметил, понял правильно и пытается мягко пресечь. Правда, когда он по-дружески трепался с Ильей, у него слегка темнели и суживались глаза, что говорило о том, что ее повелитель гневается не на шутку.

Положение Стаса тоже казалось каким-то неопределенным. Его приняли на равных, непринужденно с ним беседовали, но она чувствовала, что он рассчитывал на куда более теплый прием и теперь слегка растерян и не может решить, какой линии поведения придерживаться.

После посуды и небольшой уборки, она пошла укладывать спать Сашку, почувствовала, что здорово устала и прилегла вместе с ней.

…Когда она очнулась, часы показывали семь вечера. Дочери рядом не оказалось. Юлька в ужасе вскинулась, и, забыв о ботинках, как была босиком, метнулась из-за ширмы. Тут же заметила Сашку… и слегка оторопела: та с ногами забралась на широкую кровать Инессы и скакала по одеялу. Строгая дама вязала и что-то тихонько рассказывала. Как показалось Юльке, сказку о Снежной королеве. Стас с непроницаемым видом сидел напротив и перематывал шерсть из мотков в клубки. Лицо Инессы как будто светилось изнутри.

Пока ее не заметили, Юлька поспешно вернулась и прилегла, справедливо рассудив, что лучше ей пока не просыпаться. Минут пятнадцать она тихо лежала, притворяясь, что спит. Ни Ильи, ни Елены Дмитриевны поблизости не наблюдалось. Лежать одной в полутьме было скучно, и Юлька подумала, что пора начать как-нибудь шумно просыпаться, как вдруг вновь загудел подъемник и платформа пошла вниз.

Юлька настороженно приподнялась. Стас уже стоял, Сашка выглядывала у него из-за спины. Инесса спустила ноги с кровати и напряженно замерла. Из-за соседней ширмы показались Елена Дмитриевна и слегка помятый, недовольный Илюшенька.

Подъемник остановился. На платформе полулежал человек. Некоторое время Юлька вглядывалась, не узнавая. Затем глаза ее расширились от удивления. Марк! Он все-таки добрался…

– Привет честной компании! – охрипшим голосом, нарочито весело произнес вновь прибывший и добавил с легким оттенком иронии: – О, даже Юлия здесь. Здравствуй, Юлия!

Инесса слегка покраснела.

Всегда аккуратный Марк выглядел, мягко выражаясь, потрепанно. Шапка потерялась, во всклокоченной шевелюре застрял какой-то мусор. Лицо обожжено, куртка местами испачкана копотью, кисти рук покрыты свежими ссадинами и порезами.

– Ну, чего смотрите? Живой я пока, не умер, хотя это как посмотреть… – он махнул рукой и неловко начал подниматься. Стас шагнул к нему, поддержал и помог сесть на ближайший стул. Инесса отправила подъемник вверх.

Марк прозаично сообщил:

– Пить хочу… и жрать. Умираю просто.

Стас налил воды из чайника, Юлька метнулась к плитке, разогрела фасоль и тушенку. Марк жадно выхлебал воду и набросился на еду как голодная собака, чавкая и постанывая от удовольствия. Когда тарелка опустела, взгляд у него сделался совершенно осоловелым. Юлька с Инессой, как сумели, обработали раны йодом и фукорцином. Глубоких и требующих зашивания, к счастью, не оказалось. Инесса покопалась в аптечке и подобрала препараты, применяемые при лучевой болезни. Сначала Марк отказался принимать «всякую гадость, которую должен назначать только опытный врач», но постепенно Юльке удалось его переубедить.

Она застелила для Марка раскладушку, которую по общей договоренности отнесли к противоположной от остальных спальных мест стене. Присела рядом и попыталась выяснить, каким чудом ему удалось добраться до поселка, и что происходит в Москве. Он отвечал неохотно, злился, нервничал и гнал ее от себя:

– Иди на фиг, у тебя ребенок маленький.

В конце концов, Юлька оставила его в покое. Марк немедленно отвернулся к стене и сразу же забылся тяжелым сном.

…Поужинали сайрой и сухарями с чаем. Сашка погрызла чуть-чуть сухарей, но от разогретой каши наотрез отказалась.

Разобравшись с посудой, Юлька попросила у Инессы несколько мотков шерсти и спицы и принялась вязать дочери запасные носки. Стас пристроился рядом, прислонил к себе, ласково уткнулся носом в макушку. Юлька размякла и расслабилась впервые за день.

– Эх, Инесса Львовна, чего ж это мы с вами дивидюшничек с телевизором и дисками сюда не приволокли, или магнитофончик хотя бы, а? Забыли? – лениво зевая, поинтересовалась Елена Дмитриевна.

– Да я все как-то о еде и предметах первой необходимости думала… – рассеянно улыбнувшись, откликнулась Инесса.