Медвежонок - Джудит Моффетт

Инспектор, проводивший собеседование, проявил максимум симпатии. Оказалось, что он тоже последователь Геи и тоже выбрал в качестве своего родного участка бывшую семейную усадьбу. Он понимал, какой удар перенес Денни. Но когда речь зашла о высокомерии хефнов, замкнулся и снова перевел разговор на Херт Холлоу. Там очень нужен хороший биолог, еще лучше, если этот человек окажется последователем Геи, тогда он сможет по достоинству оценить историческое значение этого места.

Денни купил билет до Питтсбурга и обратно. Он привел себя в порядок, постригся, выстирал все вещи и обновленным поднялся на борт. Пароход бойко пошел вверх по течению, мимо легендарного Херт Холлоу (причем Денни не заметил там никаких признаков жизни), останавливался в Мэдисоне и Милтоне, родном городе Денни, и наконец добрался до Кэрролтауна, где река Кентукки вливалась в Огайо.

В Кэрролтауне Денни сошел на берег. Его невзрачная, сухопарая фигурка моментально растворилась в толпе пассажиров. Он почти сразу сел на плоскодонку, которую должны были тащить вверх по течению до Франкфорта мулы. Вечером следующего дня он сошел на берег в Тайроне, прямо под железнодорожным мостом, пересекающим реку.

В ожидании темноты он переделал сумку в рюкзак - приспособил несколько дополнительных ремней. Луна не показывалась. Это было и хорошо, и плохо. В темноте он тихонько крался незаметными тропами, обошел городок Лоренсбург, освещенный предательскими фонарями, и вышел на знакомую дорогу. Он столько раз ездил по ней на Росинанте. Денни направлялся в свою хижину.

В миле на запад от Лоренсбурга он наткнулся на целую линию предупреждающих знаков. Раньше он никогда их не видел. В темноте Денни никак не мог разобрать мелкий шрифт текста, но наверху большими буквами было написано: "ОСТОРОЖНО!" Ему и не надо было читать всего остального, он прекрасно знал, кто поставил эти знаки. Денни продолжал идти по дороге, которая превратилась теперь в своеобразный коридор между линиями предупреждающих знаков. Запретная территория. Денни пожал плечами, состроил гримасу и прибавил шагу.

Хорошо, что он знал эту дорогу. Ночь стояла очень темная. Дул сильный ветер, Денни толком не мог разглядеть, куда ступал.

Он нашел подходящую палку и дальше пробирался на ощупь, ругаясь на чем свет стоит.

В четыре часа утра Денни дошел до моста через ручей, названный им самим ручьем Времени, - восточной границы фермерских владений. В кромешной тьме он спустился к воде. Камни русла были сухими: ни воды, ни льда. Но все равно идти по руслу было очень тяжело. Только спустя час Денни решил, что находится достаточно далеко от дороги и может спокойно подняться наверх.

Вышел он именно там, где хотел, - у сарая для сушки табака. Потом в нем хранили оборудование скаутского лагеря. Стены таких сараев строились с проемами между вертикально стоящими досками - так легче просушить связки табака, свисавшие со стропил крыши. Поэтому строение никак нельзя было назвать надежным укрытием от ветра, к тому же оно сильно накренилось. Но Денни держал на чердаке сарая сено для Росинанта и Роско и сам хорошенько прибил хоть и старую, но прочную лестницу. Он надеялся, что хефны не нашли сено, не использовали его, и не просчитался. Денни пробирался по памяти, на ощупь, стараясь избегать опасных мест, и хоть и медленно, но устроил себе из сена неплохое укрытие. Разрезал веревку, связывавшую одну из кип, чтобы разложить сено на полу вместо матраса (обрезки веревки он аккуратно свернул и положил в карман брюк), сверху тоже укрылся сеном, натянул на голову сначала кепку, а потом еще и капюшон. К рассвету он уже крепко спал.

Ему снилось, что он идет по необъятной арктической льдине в кромешной полярной тьме. Он нащупывал путь ледорубом, закрепленным на конце лыжной палки, и думал при этом: "Если вдруг появится полярный медведь, у меня готово оружие". И в этот момент из темноты действительно вышел полярный медведь. Сначала Денни страшно испугался, но потом увидел, что медведь улыбается и весело кивает ему. "Хочешь, подвезу?" - спросил он. На спине медведя восседал пушистый медвежонок, словно маленький ребенок верхом на пони. Денни ответил: "Хочу", - и уселся на медведя. Полярный гигант галопом помчался по торосам. Держаться было не за что, только за медвежонка, и Денни понимал, что если упадет сам, то стащит вслед за собой малыша. В результате он таки упал с покатой спины мамаши-медведицы и тут с криком проснулся.

Замечательно. Можно вообще выйти на улицу и протрубить сигнал: вот он я где, смотрите все. Наконец Денни окончательно пришел в себя, выругался, снял капюшон и кепку и внимательно прислушался. Не выдал ли он себя? Но ничего особенного он не услышал, никаких посторонних шумов. Вообще никаких шумов, даже ветер не завывал сквозь проемы в стенах сарая. Все было тихо, не видно никаких хефнов. Небо затянуто тучами, прохладно, но не морозно. Денни взглянул на часы - 15:46. Нужно выждать еще часа два, тогда стемнеет и можно будет спокойно выйти из сарая. Денни снова попытался заснуть, но у него ничего не получилось, тогда он сел и огляделся.

В сарае было все так, как он помнил. Скорее всего, хефны решили, что такая развалюха не может представлять никакого интереса. Может, они даже не заглядывали внутрь; хотя двери все равно заклинило и им не удалось бы их открыть. Вокруг сарая виднелось много следов Роско, но он вместе с Росинантом жил в сарайчике у хижины, где до сих пор стоит большая цистерна, а когда-то давно был и насос.

В оставшиеся два часа Денни решил подкрепиться - съел бутерброд и пакетик "хрустяшек", при этом каждые две минуты он поглядывал на часы и перебирал в уме веские причины, по которым, как он думал, его никоим образом не могли найти на чердаке сарая. Он знал, какое наказание последует за неподчинение приказу хефнов. Он знал, что было написано на тех предупреждающих знаках после слова "ОСТОРОЖНО!". Там было сказано, что тех, кто сознательно пройдет на запретную территорию, подвергнут операции по стиранию памяти. Угроза была реальной. Такое уже случалось, когда ввели Запрет на рождение детей и где-то на планете люди не выдержали и подняли бунт. Все предыдущие бунты кончались неудачами. Денни точно знал, что не было ни одной победы.

По международному каналу постоянно демонстрировали правонарушителей, которых лишили памяти. Раздраженные, жалкие существа. Денни всегда дрожал от страха, когда видел их на экране, и никогда не думал, что сам подвергнет себя подобному риску. В каком-то смысле это было страшнее гибели, но только сейчас Денни понял, почему люди, сознающие всю безнадежность попыток протеста, все же такие попытки предпринимали.