Странное счастье сэра Роберта Ардаха - Фаню Ле

Леди Ардах с первого взгляда почувствовала к этому человеку неприязнь, граничащую со страхом; отвращение и ужас смешивались в ней так необоримо, что она не раз взывала к сэру Роберту, умоляя уволить гнусного лакея, и предлагала до конца жизни выплачивать ему содержание из собственных денег, выделенных ей сэром Робертом согласно брачному контракту, лишь бы только избавиться от нескончаемого ужаса, в который повергало ее одно лишь присутствие мерзкого слуги.

Сэр Роберт и слышать об этом не желал. Поначалу просьбы жены лишь огорчали его, но однажды, когда она, вопреки нескончаемым отказам, продолжала настаивать, покладистый муж впал в безумную ярость. В припадке гнева он бессвязно бормотал о каких-то величайших жертвах и грозился, если она не отступится от своих требований, бросить ее и навсегда покинуть страну. Этот взрыв жестокости ни разу больше не повторился; обычно сэр Роберт относился к леди Ардах с добротой и уважением, хотя и не проявлял излишне горячей влюбленности, и она платила ему теплой, нежной привязанностью.

Вскоре после той памятной стычки между сэром Робертом и леди Ардах в замке случилось еще одно странное происшествие.

Однажды ночью, когда супруги давно легли в постель и дом погрузился в тишину, прислугу разбудил резкий звон колокольчика в гардеробной сэра Роберта. Звон повторялся все громче, тревожнее, словно хозяину грозила смертельная опасность. Первым откликнулся на зов слуга по имени Донован; набросив платье, он проворно помчался в комнату.

Сэр Роберт избрал для себя покои, находившиеся довольно далеко от спален, расположенных в более современной части замка, и загородил вход в них двойными дверями. Отпирая первую из них, слуга слышал, что колокольчик трезвонит все настойчивее.

Внутренняя дверь никак не открывалась. Слуга налег изо всех сил; очевидно, дверь была неплотно заперта или засов пригнан неточно дверь нехотя подалась, и слуга с разгона ворвался в комнату, не сумев сразу остановиться. На ходу он услышал возглас сэра Роберта: ?Погодите, не входите?, но было уже поздно.

Возле низенькой походной кровати, на которой сэр Роберт, человек эксцентричный, нередко спал, в большом кресле сидел или, скорее, полулежал, скрестив руки, дворецкий Жак. Он вытянул ноги, словно выставив напоказ кривые голени, откинул голову и взирал на хозяина с невыразимым презрением. На голове его, подчеркивая оскорбительную дерзость позы и выражения, красовалась черная матерчатая рабочая кепка, которую он обычно носил дома.

Сэр Роберт стоял в нескольких шагах перед ним, всей своей позой выражая ужас, отчаяние и мучительное унижение. Он взмахнул рукой, отсылая слугу, который застыл на месте, разинув рот, а затем, словно забыв обо всем, кроме душевной муки, утер кулаками выступившие на лбу крупные капли холодного пота. Первым нарушил молчание Жак. - Донован, приказал он, разбуди этого пьяного лодыря Карлтона и скажи, что хозяин велит через полчаса подать к дверям дорожную карету.

Слуга растерянно стоял, не зная, как поступить. Однако сэр Роберт развеял его сомнения, торопливо добавив: - Иди, иди, делай, как он говорит. Его слова мои слова; передай это Карлтону.

Слуга повиновался, и через полчаса дорожная карета ждала у дверей. Жак велел кучеру ехать в Б-н, небольшой городок милях в двадцати от замка, ближайшее место, где можно было достать почтовых лошадей, сел в карету и тотчас же покинул замок.

Ночь стояла ясная, лунная, но карета тем не менее продвигалась очень медленно. По истечении двух часов путешественники едва удалились от замка на восемь миль. Дорога тянулась по болотистой вересковой пустоши, взбираясь вдалеке на гряду унылых холмов волнистые гребни которых вызывали в воображении череду валов печального моря, чей бег остановила некая сверхъестественная власть. Места эти унылые и заброшенные, ни дерево, ни жилище не нарушают тоскливого однообразия, разве что торчат из вереска то тут, то там серые бока громадных валунов да луна отбрасывает на пологие склоны пугающие призрачные тени.

Добравшись до середины зловещего проселка, Карлтон, кучер с удивлением заметил впереди, возле дороги, одиноко стоящего человека. Мало того, приблизившись, он увидел, что это не кто иной, как дворецкий Жак, тот самый, что, по мнению кучера, должен был спокойно сидеть в карете. Кучер остановил лошадей, и горбатый лакей заявил: - Карлтон, я тебя опередил. Ехать тут нелегко, так что дальше я сам позабочусь о себе. Возвращайся-ка поскорее обратно, а я пойду своей дорогой. С этими словами он бросил кучеру на колени тяжелый кошель, свернул вбок и отправился прочь от дороги, прямо к темным холмам на горизонте. Слуга смотрел ему вслед, пока горбун не растворился в туманной ночной дымке; ни он, ни кто-либо другой из прислуги Касл-Ардаха больше никогда не видел Жака.

Исчезновение его, как и следовало ожидать, не вызвало среди обитателей замка ни малейших сожалений, а леди Ардах и не пыталась скрыть свой восторг. Однако сэр Роберт дело другое: узнав об уходе верного лакея, он на два или три дня заперся у себя в комнате, а когда вернулся к обычным занятиям, всем своим обликом выражал мрачное безразличие, словно давая понять, что ничто его больше не волнует: он совершает те или иные поступки скорее по привычке, чем из истинного интереса к жизни.

С того дня с сэром Робертом произошла разительная и необъяснимая перемена; он брел по жизни, словно по пустынной дороге в никуда, не ожидая от будущего ни счастья, ни наград. Нрав его тоже изменился: нет, сэр Роберт не стал ни угрюм, ни капризен; глядел он мрачно, однако черты его выдавали ледяное, безжизненное спокойствие. Он совсем пал духом, стал рассеян и молчалив.

Как и следовало ожидать, подавленное настроение сэра Роберта заметно сказалось на некогда беззаботном образе жизни обитателей замка: казалось, даже стены пропитались сумрачным мироощущением хозяина.

Так прошел не один год; и, когда звуки радостных песен и заздравных речей стали совсем непривычны в замке, сэр Роберт, к немалому изумлению супруги, велел позвать на Рождество двадцать или тридцать друзей.

Леди Ардах с радостью выполнила просьбу мужа; разумеется, в число приглашенных были включены ее сестра Мэри, по сию пору незамужняя, и леди Д. Леди Ардах просила сестер отправиться в путь как можно скорее: ей хотелось хоть немного побыть с ними наедине, прежде чем съедутся остальные гости.

Сестры откликнулись на зов и выехали из Дублина тотчас же по получении приглашения, примерно за неделю до праздничных дней, когда в замке должно было собраться все общество.

Для удобства путешествия было решено, что сестры поедут на долговых, а кучер леди Д. с ее лошадьми отправится следом. Леди Д. взяла с собой горничную и одного из слуг. Компания выехала из города ближе к закату и потому в первый день смогла проехать всего три станции. К вечеру второго дня, миновав восемь станций, дамы прибыли в городок К-к, милях в пятнадцати от Касл-Ардаха. Вследствие того, что мисс Ф-д давно пребывала не в самом добром здравии и потому очень устала в пути, было решено остановиться тут на ночлег.