Идеaльный мир - Дим Край

Какая-то девица, имя которой я не успел запомнить, нескромно намекнула, что здесь есть несколько комнат любви. Но Сиф на неё строго покосилась, и та не стала развивать тему. Мои новые знания мне подсказали, что в таких комнатах как раз можно заниматься тем, о чём я подумал.

Также я узнал некоторые обычаи альверцев, и это меня начало немного смущать. Из-за безумной ночной жары, а земля остывала на Битурте медленно, все предпочитали ходить по территории клуба в купальниках. Все парни и некоторые особо смелые девицы ходили вообще топлес. Действительно духота. К тому же в пятиэтажном недостроенном корпусе был офигительных размеров бассейн. Все его любили, почитали и почти не выползали из него, просиживаясь в прохладных водах всё свободное время. Поэтому остаток вечера мы провели именно в бассейне, прохлаждаясь лимонадными напитками с непонятным видом алкоголя, купались, брызгались… в общем, веселились как ребята в детском саду.

За прошедшие два часа я достаточно сильно накачался 'лимонадом' — и чувствовал себя ну очень хорошо и расслаблено. Ко мне лезли в обнимку целоваться девки, но Сиф их отгоняла, говорила, что нельзя так с гостями. Я же говорил: 'Почему? Можно! Я разрешаю' Потом, подумал, может, я понравился Сифиль, вот и не подпускает никого. От этой мысли мне ещё пуще похорошело…

Как ни странно, я размышлял словно трезвый, мысли не путались, голова не кружилась, как это обычно происходит, язык не заплетался в пьяном бреду… Но блин, как же хорошо здесь! Чувствую себя так непринуждённо, словно испытываю бесконечное счастье. В бассейне решился раздеться до трусов и окунуться. Девушки восхищённо и удивлённо воскликнули. Альверцы не имеют никакого растительного покрова на коже, за исключением волос на голове. Да и те могут оказаться париками, как мне кажется, уж слишком волосы блестящие, прямые и длинные у всех, включая парней. Поэтому мою волосатую грудь, да ноги, может быть, все видели впервые.

Так продолжалось ещё пару часов. За это время я многое узнал об особенностях жизни альверцев, переговаривая с каждым понемногу. Все были рады поговорить со мной. Но ещё больше хотели узнать, почти как Отан Виевин, как там, в далёком прошлом? Упуская тяжёлые случаи жизни, такие как войны и терроризм, иначе это их шокирует, я многое интересного поведал о своём мире, чему сам поразился. Чаще общался с Сифиль. Ведь именно ей было поручено следить за мной и не терять из виду. От альверцев я узнал, что подружиться с каждым можно легко и непринуждённо, что лимонад содержит в себе ингредиент, возбуждающий гормоны счастья, оттого мне так весело и хорошо сейчас. Рассказали, что живут все не бедно, но и не богато. Нет аристократов и олигархов, даже удивительно. В общем люди живут в коммунизме, в лучшем его проявлении, правда не коммунизм это у них называется, а, интересное название, 'Эльтония', то есть власть — рабочим. Те, кто не работает — имеет меньше прав соответственно. А кто работает не покладая рук — тот бог и господин, тому почёт и уважение.

Я поинтересовался, что у них за работа такая, ведь всё могут за них делать роботы и автоматизированные механизмы. И в самом деле, всю физическую работу отдают на откуп механизмам, в редких случаях доверяют спецам. А умственную работу обязательно должны выполнять люди. Таков уж порядок. И главное — не отлынивать. Нет, ни в коем случае! За это могут строго наказать.

Наконец, все начали расходиться. Кто-то из местных поехал в город. Кто-то пошёл в главный корпус, там есть спальные комнаты — искать себе место для сна. Мне объяснили, что спальных мест здесь в достатке, а для меня уже подготовили аж целый коттедж. Причём не для меня одного, а вместе с Сифиль. Чему я был несказанно рад.

Вскоре, мы ушли с Сифиль в отдельный коттедж. В коттедже было всё: и кухня, и столовая, и большой гостиный зал с огромным на всю стену трёхмерным теликом. Я уселся смотреть, чего показывают по телевидению. Благо, знаю как включать/выключать технику. Но уже через пару минут понял, что включать-то я, конечно, умею, но вот управлять потоком информации — не знаю как… Телевидение не имело привычных для меня каналов. Телевидение — это был сам по себе единый канал, причём государственный. Внутри телевидения, оказывается, можно двигаться, перемещаться, как в трёхмерном пространстве и переходить от одного репортажа к другому, переключиться к документальным обзорам, например к узнавать о достопримечательностях какого-либо города, участвовать в викторинах и телепередачах, смотреть фильм, а точнее погрузиться в него, и не с середины, как это обычно происходит, когда врубаешь ящик, приходя поздно вечером, а начать просмотр с самого начала. Ещё интересно то, что фильмы можно смотреть с любого ракурса, с любого уголка, и даже со взгляда любого действующего лица. Причём можно пообщаться с главными героями, поспорить с ними, посовещаться. Предложить свои решения развития сценария. Они, конечно, подумают, почешут репу, авось и решаться на предложенное безумие… Это всё мне рассказала Сифиль, усевшись рядом на диван, когда увидела, что я ничего не могу сообразить. Я ошарашено её слушал и пытался хоть что-то понять. К сожалению, я лишь понял, что телевидение мне сходу не осилить и его изучение продлится далеко не один день.

Сифиль отметила, что время позднее и надо ложиться спать. Я глянул на свой мобильник. Было 16:40 пятницы. Вздохнув печально, я согласился, что пора на боковую.

***

Я уже как полчаса валялся в кровати и не мог заснуть. Заснёшь тут в шестом часу дня, по земному времяисчислению… Точнее, по времени моего мира. Тайно, в каких-то эротических мечтах, я наивно надеялся, что Сифиль предложит разделить со мной своё ночное ложе. Но она даже виду не подала, что хочет меня. Отвела меня на мансарду, показала, где я могу переночевать, а сама ушла этажом ниже в спальню.

Какие-то ожидания, конечно, разбились. Но этим поступком Сифиль мне стала нравиться ещё больше. Значит, она не такая лимонадная, как те соблазнительные девушки, что околачивались рядом в бассейне и были готовы на всё. Она серьёзная и взгляд у неё умный, и ведёт себя очень разумно. Так сказать, правильно…

Неожиданно я вспомнил Марию. Прекрасную Машу, с которой провёл лучшие дни своей жизни. А именно последнюю нашу встречу.

В последний раз мы встретились в Михайловском парке 16 марта. Была холодная пятница. Снега было мало. Малоснежная зима. Из тонкого белого слоя проглядывали зелённые ростки травы. В парке было людно. Играли дети.

Я, ещё подходя к ней, почувствовал что-то неладное. Как-то смотрит она на меня грустно, отводит глаза.

— Привет! Что с тобой? — сходу начал я.