Идеaльный мир - Дим Край

Я живо представил себе как Игорь плюхнулся на пол, и теперь отряхивается от налипшего… неважно.

Я абсолютно ничего не видел. Глаза разъедал жуткий запах. Я их закрыл. Пользы от них всё равно не было. И здоровой рукой нащупал что-то мягкое впереди себя. Это была рука. Она тоже почувствовала меня и притянула к себе. Подтащила к чему-то твёрдому, холодному и сырому. Это стена. Ужасно противная, покрытая толстым слоем влаги холодная стена.

— Чувствуешь? — спросил старик совсем рядом.

— Да.

— А это чувствуешь?… Это решётка, о которой я говорил.

Правей я рукой нащупал что-то колючее, ржавое, осыпающееся и противное. Да, ржавая и гнилая, не то слово… Это, в общем, должно было радовать. Прогнившую решётку будет проще выломать.

Я рукой стал ощупывать размеры решетки. На руку налипали грязь, сажа, ржавчина, и может даже дерьмо. Но я не стал отряхивать и продолжал ощупывать. Решётка не была такой большой, как я себе представлял. Высотой не больше метра, а шириной с полуметра. В общем, лаз. На одного человека рассчитана. Не на толпу, конечно. Впрочем, нас здесь не толпа. Наконец нащупал петли. Хотя они были ржавые и гнилые, но резким движением я сразу не смог вытянуть из них решётку. Сидела крепко и казалось, что решётка дополнительно приварена к петлям в стене.

— Она приварена? — пошатнулся я.

— Да нет же! — сказал старик. — Замок не нащупал что ли?

И вправду, на другом конце решётки едва прощупывался замок. Он был встроен в раму. Крепко так встроен.

— Давай вдвоём, — предложил старик и, кряхтя, налёгся на решетку всем телом, пытаясь приподнять её.

За решёткой, как мне показалось, дунуло ветерком. Очень слабо и еле заметно. Но свежим ветерком! Уж во всяком случае, не пропитанным такой смрадной вонью, как в этом помещении. Это мне неожиданно придало бодрости и сил. Я тоже налёг на решётку и попытался её вытянуть из петель. Скользкий пол мешал навалиться всем грузом. Сапоги бессмысленно зашаркали по полу. В пальцы впивалась ржавчина. Ноздри разъедало беспощадное зловоние…

— Чёрт! — выругался я. — Ничего не получается.

— Время ещё есть. Надо пытаться… Это наш единственный шанс, — отозвался обессиленный старик.

С две-три минуты мы ещё натужно пытались осилить решётку. Но она была сильнее нас обоих. И это съедало последние силы. У меня началась одышка. Старик уже не мог помогать. Обессилено он сел на пол и пытался снизу дёргать решётку. Я пробовал нащупать поблизости какие-нибудь железки, прутья, чтобы соорудить рычаг. Но рядом ничего подходящего не нащупывалось. Пробовал рваной керамикой — она с треском рассыпалась. В любую секунду в уборную могли зайти, и это нас беспокоило ещё сильней. Заболела и закровоточила рука.

'Это бесполезно, — прорычал мой разум. — Надо возвращаться. Надо искать другие способы побега'.

Я попробовал в последний раз дернуть решётку… И чудо! Она сдвинулась с места. Проржавевшие петли всё-таки поддались. Одна петля треснула и отскочила на пол в лужицу. Эта неожиданность нас так вдохновила, что старик, надумавший здесь умереть под решёткой в чёрной жиже, резко привстал и начал активно дёргать вторую петлю. Через полминуты вторая петля треснула и отвалилась на пол к первой. С неприятным скрежетом ржавого метала мы начали отгибать решётку от стены. Оставался замок, который крепко держал решётку. Наконец, с неимоверным усилием отогнув решётку так, чтобы можно было протиснуться, я рванул в лаз, раздирая куртку и спину до крови ржавыми краями рамы. За мной тут же последовал старик.

— Уходим скорей. Сейчас кто-нибудь почует неладное… — поторопил старик.

Узкий лаз выводил в темное помещение непонятных размеров и формы. Но старик, взяв меня за руку, как опытный гид, повёл меня куда-то вниз. Подо мной чувствовались ступеньки. Ступеньки были сколькие. Поэтому на последних метрах мы кубарем скатились вниз и шумно рухнули в груду какого-то железа.

Под ногами были разные огрызки ржавого барахла, ящики и коробки с неизвестно чем. Здесь воняло плесенью и затхлыми сырыми углами. Зато не так противно, как в туалете. За счёт просачивающего света через щели в углах, я быстро привыкал к темноте и различил кое-какие очертания помещения. Обнаружил возле себя старика. Он лежал ничком и хрипло сопел.

— Что с тобой?

— Да головой ударился… Чертовы ступеньки.

— Встать можешь? Двигаться?

Старик что-то буркнул нечленораздельное, но привстал и двинулся дальше.

А дальше нас ждала ещё одна преграда. На этот раз большая и неприступная — железная дверь на замке, и не такая уж ржавая и гнилая, как решётка. Яростно разозлившись, я отчаянно пнул её с разбега. Замок внезапно хрустнул и дверь сразу же отварилась. В глаза ударил яркий свет…

Это был перрон.

Не ожидавший такой удачи, я несколько секунд растеряно глядел на открывшуюся нам свободу и не понимал, что дальше делать. В голубое небо тонкими столбиками поднимался чёрный дым от сотен пожарищ города. Через далёкие густые облака смерти просачивался ярко-розоватый свет от встающего солнца. Шустрыми огоньками над ним пролетали лучи артиллерийских снарядов, выпущенных ракет, блуждающих пуль. Впереди лежали раскуроченные рельсы. Серел потрескавшийся от сотен взрывов перрон.

Утро. Город. Война. Свобода.

— Не мешкай. Надо валить отсюда! — встряхнул меня старик и первым устремился наружу.

Прихрамывая, он вывалился за дверь. Очнувшись, я поспешил за ним следом. Мы стояли под перроном. Надо было срочно оглядеться, есть ли кто на перроне. От этого зависит, сможем ли мы незаметно проскочить или за нами погонятся. Шум, который мы учинили в техпомещении может быть никто и не услышал. И без нас здесь шумно. Война как ни как. Однако рассчитывать на это было бы наивно.

Я ничком забрался по ступенькам и оглядел территорию. Вооружённых людей на перроне было. Но в дальнем углу перрона, в добрую сотню метрах, к нам спиной стоял солдат, курил. Я дождался момента, когда он, докурив, небрежно бросит окурок в лужицу и исчезнет за углом вокзала.

— Пора! — скомандовал я.

Мы сиганули вдоль перрона прочь от вокзала. Старик быстро не мог передвигаться из-за повреждённой ноги, и я его поддерживал за плечо, помогал идти.

— Надо шагать по железке, — предложил старик.

— На железке мы обязательно на кого-нибудь нарвёмся. Это же стратегический объект.

— Какого… он стратегический?! — возразил старик. — Вся железка уже раскурочена. Живого места от неё не осталось.

— Ладно, не буду спорить, но далеко по ней не уйдёшь… Внимание! Сейчас перрон закончится.

Перрон заканчивался — и это плохо, надо было бежать по открытому пространству. А там ещё неизвестно, заметят или не заметят патрульные. Если патруль и не заметят, то заметят русские или вражеские снайпера, засевшие на крышах зданий, и на всякий случай долбанут по нам, так, для профилактики, мало ли кто мы и с какой целью бежим. Спасала высокая бетонная ограда, поставленная вдоль железной дороги, раскрошенная в некоторых местах. Она могла отлично нас скрыть от лишних глаз.