Социальная сеть "Ковчег" - Евгений Вецель

Когда природа провела бесчисленное множество экспериментов с устройством и программированием мозга, пришло время перейти напрямую к осуществлению своей цели. Заложить всю мощь биокомпьютера в мозг одного единственного, исключительного вида существа. И затем внимательно наблюдать, что из этого получится.

Перед экспериментом предусмотрительные лаборанты природы, заложили взломоустойчивую систему самоуничтожения. Существо, которое планировалось запустить в жизнь, должно было обладать массой новых характеристик, поэтому ему заложили функцию обучаемости, возможность формировать и защищать свой характер, ненасытность и мощнейший половой инстинкт. Все эти новые функции не могли существовать в простейшем мозге. Поэтому эволюция создала сложнейший и мощнейший биокомпьютер в живом существе.

Неизвестно было, как поведет себя этот новый житель Земли, поэтому на всякий случай новую «операционную систему» поделили на 2 части: сознание и подсознание. Между ними поставили надежный фильтр. Это высокоразвитое существо могло управлять только сознанием. Сознание было простым и не могло существовать без подсознания. В подсознание вход был запрещён. Подсознание полностью копировало биокомпьютер, и было настолько мощным оружием, что доступ туда строго охранялся.

Это существо, которое многие называют Человек, совсем утратило возможность общения с деревьями и только через тысячи лет смогло услышать деревья по радио. Не поняв, что означает этот «белый шум».

Москва будущего

– Володя, держись! – быстро крикнул Всеволод Владимирович, резко поворачивая руль. – Сейчас я тебе покажу, что умеет моя «Ё-шечка».

– Ннн… – промычал я, пытаясь преодолеть дикий страх, одновременно мечтая, чтобы эта дикая гонка закончилась, и чтобы я дожил до завтрашнего утра.

Как красная молния, мы мчались по трассе, проложенной внутри города. Солнце мелькало в лобовом стекле, пропадая лишь на доли секунды под многочисленными мостами и переходами над нами. Из-за невообразимой скорости невозможно было рассмотреть даже соседние машины, которые ехали с нами в потоке. Мы проносились мимо них за мгновения. Я чувствовал, как мои ладони вспотели, и сжимал ремни безопасности белыми от напряжения пальцами. Ногами я всё время пытался найти тормоз на пассажирском месте, и думаю, коврик был уже безвозвратно продавлен моими ногами.

Это было не смешно. Я был в ступоре. Животный страх стал хозяином моего тела. Адреналин большими порциями впрыскивался в мою кровь. Сердце стучало быстрее, чем у новорождённого. В данный момент я ненавидел этого «чёртового» Всеволода Владимировича за его дурацкое желание покрасоваться на своей паршивой «Ё-шке». Какой нормальный человек будет нестись по Москве со скоростью 412 километров в час? Именно это число красовалось на моём листе. Только вдумайтесь: каждую секунду мы преодолевали 115 метров. Спринтер, пробегая стометровку за 9 секунд, навсегда попадает в книгу рекордов. Самолеты летают со скоростью всего в 2 раза большей. И это на простом асфальте в городском потоке. Капсула смерти.

– Вс… вс… Всеволод, – заикался я, – ..лод Владимирович, давайте помедленнее!

– А! Володя, извини старика, – улыбался водитель. – Хорошо, давай помедленнее. Я совсем забываю, что ты непривычен к нашим скоростям.

Всеволод Владимирович отпустил педаль газа и, наконец, стал снижать скорость. И когда лист показывал жалкие 210 километров в час, я смог выдохнуть с облегчением. Я протёр свой липкий лоб рукой. Моя спина, покрытая потом ужаса, приятно обдувалась сквозь сеточку сидения. Теперь я понимаю, зачем такая мощная вентиляция не только спины. Эмоции зашкаливали. Если бы не присутствие постороннего, я бы выругался так, что грузчики в порту покраснели бы от стыда. Сердце понемногу стало успокаиваться.

– Вы не боитесь так быстро ездить по городу? – немного успокоившись, спросил я. – Во-первых, это опасно, а во-вторых, у вас могут отобрать права.

– Отобрать права? – весело засмеялся Всеволод Владимирович, выезжая на второй уровень очередной развязки. – У меня вообще нет прав, в том смысле, который ты закладываешь, говоря это. В наше время даже дети, могут ездить на флипах. Ты когда-нибудь катался на лошадях?

– Конечно. Много раз, – сказал я, почему-то вспомнив про Юлю.

– Давай я тебе продемонстрирую то, что хочу сказать, – сказал он, нажимая педаль газа и поворачивая руль.

Мы ехали по высокому мосту развязки и далеко внизу с большой скоростью проносились другие машины. Сумасшедший старик резко направил наш автомобиль к ограждению, за которым не было шансов выжить. Мы начали ускоряться. Я привычным движением вцепился в ремень безопасности. Ограждение приближалось очень быстро. Я уже забыл тему нашего разговора и лишь мечтал, чтобы всё побыстрее закончилось. Но в последнюю секунду автомобиль замедлился и самостоятельно повернул в сторону дороги. Могу ручаться, что водитель в этом спасении не участвовал.

Можно было бы на этом успокоиться, но ненормальный Всеволод Владимирович, повернув руль, выехал на встречную полосу и направил наш красный родстер в лобовое столкновение с автомобилем, который я не успел рассмотреть. Я мельком глянул на водителя, который держался за руль и не собирался поворачивать. Руль оставался неподвижным, педаль газа была нажата в пол. От внешнего вида Всеволода Владимировича становилось страшно.

Он сделал выражение лица как у лётчиков-камикадзе. Но за мгновение до столкновения оба автомобиля мягко отвернули друг от друга, слегка скрипнув резиной. Остальные автомобили потока плавно уступили дорог, мчавшемуся навстречу двухтонному снаряду. Некоторые из встречных машин проносились в сантиметре от нашего автомобиля, и нас слегка качало от набегающих воздушных потоков.

– Я почему тебя спрашивал про лошадей? – спокойно продолжил Всеволод Владимирович. – Абсолютно во всех флипах стоят автопилоты, которые связанны в одну сеть. Они, как и лошади, позволяют тебе выбирать скорость и направление, но стоит направить их на препятствие или другой автомобиль – со стопроцентной вероятностью избегают удара. Вот сейчас, когда мы въехали во встречный поток, все окружающие автомобили сменили свою скорость и траекторию, чтобы спасти наши жизни. Правда, за опасное поведение с меня сняли много коинов. Но ничего, ещё заработаем.

– Уважаемый Всеволод Владимирович, – сказал я, – если вы хотите довезти меня в целости и сохранности и не хотите моего сердечного приступа, объясняйте мне, пожалуйста, всё в теории. Мне ваши практические опыты расшатывают нервную систему. Я очень постараюсь быть понятливым теоретиком. Очень вас прошу!