Звезда бессмертия - Виктор Цокота

Странная мысль мелькнула у него: “Как мог попасть Вион — замечательный, чудесный, но такой далекий Вион на этот, сегодняшний, экран?”

Естественный и простой этот вопрос на несколько мгновений озадачил парня, но, подняв голову, он как-то сразу забыл о сути вопроса. События на экране малой сферы требовали внимания и сосредоточенности.

И он снова углубился в восприятие рассказа о том, как протекает третий-последний этап изготовления деталей из новых антисоединений. Вначале Роберто казалось, что он вряд ли поймет всю сложность этого процесса, но оказалось, что процесс этот, как и все гениальное, совершенно прост.

До сих пор земляне покрывали пленкой из антисоединений готовые металлические детали. Теперь же, образовав на детали пленку, они выплавляли из нее металл через специально оставленные отверстия. С помощью электродов. Весь до последней капли. В результате получались необыкновенно легкие полые детали, формы, конструкции. Отверстия потом заделывали и обдавали теми же парами. Именно из этого сплава были сделаны огромные сегменты обшивки, сваренные потом в единое целое с помощью жидкой антиэнергетической плазмы, а также детали двигателей, реакторов и других узлов звездных космических кораблей. Все больше изделий из различных соединений антиэлементов с каждым годом находили применение в промышленности, строительстве, авиации и приборостроении, радиотехнике, астронавтике, физике, химии и, конечно, в быту.

Здесь же, в одном из музеев современной техники, Роберто увидел такую же машину, в какой они сидели теперь с дедом. Сидели и смотрели этот удивительный, фантастический фильм. Правда, смотрел только Роберто, а дед его Фредерико, видимо, переутомившийся от всего пережитого, от всех потрясений последних дней, спокойно спал в своем кресле.

До чего же проста была эта машина в управлении! Легким переводом вперед большой синей рукоятки включались насосы воздушной подушки. А когда машина слегка приподнималась над корундовым настилом и черным направляющим выступом, отлитым из прочного пластика, издавая при этом характерный шипящий звук, нужно было нажать ногой педаль. Она постепенно включала в работу роторный индикаторный двигатель, работающий за счет энергии, которая исходила от потоков жидкой антиэнергии обратимости. Каскады последней пульсировали в капиллярах тонкого корундового настила и в сапфировых светильниках тоннеля. Все остальные тумблеры и кнопки, расположенные на пульте, были чисто вспомогательного назначения — для включения в действие инструмента, различных агрегатов и механизмов, приборов, необходимых при выполнении ремонтных и целого ряда других работ, связанных с обеспечением оптимального режима функционирования многочисленных служб головного тоннеля и его вспомогательных помещений. Многогранным этим оборудованием машины можно было управлять как непосредственно в рубке, то есть в одной из двух сфер, так и дистанционно — на расстоянии, с какого-либо узла связи, наблюдая за состоянием тоннеля и работой механических рук машины через телеэкраны широкого обзора, вмонтированные в лобовой части обеих сфер.

“Но кто же тогда так. быстро, точно и уверенно управлял работой этой замечательной машины всего несколько часов назад?” — недоуменно спрашивал у себя Роберто, стараясь всеми силами сконцентрировать эту свою. мысль на чем-то очень важном для него и Фредерико.

— Где же он, добрый гений, спасший их от неминуемой смерти, почему он не показывается?

И опять — в который уже раз! — события на экране малой сферы отвлекли его внимание от собственных раздумий и вопросов. А там, у далеких землян, в их удивительно гармоничном и прекрасном мире, произошли разительные перемены. В поведении и поступках землян, даже в выражении их лиц появилась затаенная тревога, бросающаяся в глаза скованность и даже растерянность. То в том, то в другом месте слышал Роберто одну и ту же настораживающую фразу, произносимую шепотом, с затаенной дрожью в голосе: “Логическая гипотеза Виона…” После нее на лицах землян появлялись жесткие складки тревоги и озабоченности, а огромные их глаза заполнялись фиолетовым цветом печали и беспокойства. Казалось, что-то роковое, страшное и неотвратимое застывает в этих глазах.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Балашов повернулся к сидящим за столом там, в парткоме, как бы приглашая их более внимательно послушать то, что он скажет, принять активное участие в разговоре.

— Должен сказать, товарищи, что за последние два месяца служба радиоконтроля не только республики, но и всей страны ничего подобного в эфире не обнаруживала. Когда мне сообщили об этом, то вполне серьезно спросили, не учебный ли это тест, переданный сверху для усиления бдительности или для контроля, не спят ли связисты. Неуместная эта успокоенность и ухарское благодушие, пожалуй, были главной причиной того, что специальные службы сразу не взяли пеленг. Однако после второй радиограммы на той же волне были введены в действие мощные радиогониометры [22] во многих точках республики. Сегодня утром четыре из них перехватили новую радиограмму. Вот ее содержание: “Объект оснащен мощным двигателем и принципиально. новой системой управления сегментными пластиковыми парусами точка Источник энергии двигателя не ясен точка Обладает скоростью свыше ста километров час точка Способен буксировать суда большей тоннажности точка Поплавки и гондола могут двигаться самостоятельно каждый точка Свободно ориентируется темноте запятая густом тумане точка Проникнуть объект невозможно точка Специальная защита мгновенно реагирует появление любых посторонних предметов вблизи объекта на поверхности и под водой точка”.

Последовала минутная пауза. Объектив телекамеры медленно скользил по лицам всех, кто находился в комнате парткома. Взгляд каждого устремлен сюда, в кубрик тримарана. И в каждом взгляде — тревога, беспокойство и озабоченность о судьбе экспедиции и ее участников.

— Самое неприятное, — наконец нарушил молчание Балашов, — что передача велась из района Днепра, неподалеку от Светловодска. Причем передатчик, это установлено точно, двигался вниз по реке. Ответа на радиограмму не последовало.

— Но в это время в данном районе — вниз шли только мы, довольно далеко оторвавшись от всех других судов, которые стояли из-за тумана, — тихо произнес Аксенов. — Мы — это значит “Юлия” и катера сопровождения… Потом, ближе к шести утра, навстречу нам плыли рейсовый метеор “Юрий Гагарин” и несколько десятков катеров и лодок. Ничего другого мы не заметили. А вниз шли только мы. Все товарищи могут это подтвердить.