Золотое руно (сборник) - Сойер Роберт

Кардинал направила сканер на маленькую сферическую голову существа. Его глаза были по‑прежнему закрыты. На дисплее под кожей был виден череп, а под черепом сканер обрисовал орган, который был, предположительно, мозгом.

— Такой маленький, — сказал Радж.

Банкрофт обвёл рукой окружающий их космический корабль.

— Ну, несмотря на это, они, очевидно, обладают высокоразвитым интеллектом.

— Давайте взглянем на рану, — предложил Радж.

Кардинал сдвинула сканер.

— Похоже, в разорванных кровеносных сосудах есть клапаны, которые их перекрыли, — сказала она.

Радж обернулся к Тине.

— У нас есть клапаны в венах, они предотвращают обратный ток крови. У этого же существа, похоже, клапаны и в венах, и в артериях. — Он помолчал, затем провернулся к Кардинал. — Я по‑прежнему не знаю, можно ли нам двигать пришельца.

— Кислородный баллон почти пустой, — сказал Банкрофт. — Конечно, мы не знаем точно, приносит ли он какую‑то пользу, но…

— О Господи, — воскликнула Тина. Она всё ещё держала руку над одним из дыхательных отверстий. — Он перестаёт дышать!

— Можно попробовать искусственное дыхание, — предложил Банкрофт.

— То есть, дуть ему в руки? — недоверчиво спросила Тина.

— Точно, — ответил Банкрофт. — Может сработать. — Он поднял одну из рук, но как только он это сделал, из дыхательного отверстия начала сочиться оранжевая жидкость.

— Фу! — вскрикнула Тина.

Радж тоже отступил назад. Рана на голове также начала кровоточить.

— Изо ртов тоже кровь пошла, — сказала Кардинал, взглянув на среднюю пару рук.

— Мы не можем дать ему умереть, — сказал Радж. — Делайте что‑нибудь!

Банкрофт залез в медкомплект и достал оттуда рулон марли. Он принялся запихивать её в ротовое отверстие на ладони правой средней руки. Кардинал схватила рулон побольше и попыталась остановить кровотечение из раны на голове.

Но всё без толку. Оранжевая жидкость сочилась из не замеченных ранее отверстий на туловище и даже из ступней ног.

— Он умирает! — воскликнула Тина.

Кровь собиралась в лужу на полу корабля, который оказался наклоненным под небольшим углом.

— Может быть, какой‑то из наших вирусов действует на него как же, как эбола на нас? — предположил Банкрофт.

Но Радж покачал головой.

— Вирусы эволюционируют вместе со своими носителями. Трудно поверить, чтобы наш вирус или микроб оказывал бы хоть какой‑то эффект на организм из другой экосистемы.

— Но тогда что с ним происходит? — спросил Банкрофт. И тут его глаза округлились. Радж проследил за его взглядом.

Оранжевая кровь не скапливалась в самой низкой части пола. Её лужа оставалась в самом центре — и края этой лужи заметно рябили. Середина лужи вдруг начала высыхать. На глазах у четырёх человек сухая область становилась больше и больше. Но она не была круглой — скорее, её периметр состоял из прямых линий. Тем временем внешние края лужи также приобретали определённую форму, вытягиваясь в линии, параллельные тем, что формировались на внутреннем крае.

— Это… это треугольник, — сказала Тина.

— Оранжевый пигмент в крови — он, вероятно, содержит железо, — сказал Радж. — Может, он обладает магнитными свойствами; может быть, кровь собирается вдоль линий магнитного поля, созданного каким‑нибудь оборудованием под полом…

Однако тут пары жидких отростков начали вытягиваться из вершин центрального треугольника. Четыре человека потрясённо следили за тем, как кровь продолжает движение. Внезапно шесть удлиняющихся отростков повернули в направлении, перпендикулярном тому, в котором они двигались ранее.

Наконец, рисунок приобрёл завершённость: центральный объект был прямоугольным треугольником, и к каждой из его сторон примыкал квадрат.

Потом вдруг в двух из трёх квадратов появились тонкие диагональные линии; один из них оказался заштрихован от нижнего левого угла к верхнему правому; второй — от верхнего левого к нижнему правому, третий же…

… третий же покрылся штриховкой крест‑накрест, словно узор каждого из остальных квадратов был перенесён на него.

— Квадрат гипотенузы, — произнесла Тина голосом, полным изумления, — равна сумме квадратов катетов.

— Что? — переспросил Банкрофт.

— Теорема Пифагора, — объяснил Радж, сам потрясённый до глубины души. — Эта диаграмма иллюстрирует один из базовых принципов геометрии.

— Диаграмма, нарисованная кровью? — недоверчиво спросил Банкрофт.

Раджу внезапно пришла в голову мысль.

— Вы можете просканировать последовательность нуклеиновых кислот?

— Понадобится время.

— А сравнить две последовательности? Узнать, идентичны ли они?

— Да, это я могу сделать.

— Сравните нуклеиновые кислоты из клетки тела и из одного из кровяных телец.

Кардинал принялась за работу.

— Не совпадает, — объявила она через несколько минут.

— Невероятно, — воскликнул Радж.

— Что? — спросила Тина.

— У всех земных форм жизни ДНК одинакова во всех клетках тела, в том числе в тех кровяных тельцах, что содержат ДНК — красные кровяные тельца у немлекопитающих, и белые тельца у всех типов животных. Но генетическая информация в крови пришельца не та же самая, что в его теле.

— И что?

— Не понимаете? Кровь и тело — даже не родственники! Это различные формы жизни. Понятно, почему тело имеет крошечный мозг — оно является лишь средством передвижения для крови. Кровь — разумная форма жизни, а тело — всего лишь её носитель. — Радж указал на оранжевую диаграмму на полу. — Вот что они пытаются сказать, прямо здесь, на полу! Они говорят, чтобы мы не беспокоились о теле — мы должны спасать кровь!

— Должно быть, поэтому у носителя встроенные клапаны для предотвращения кровотечений, — сказала Кардинал. — Совокупность кровяных телец образует разумное существо; очевидно, это существо не хочет отказываться от части себя лишь для того, чтобы забить собой рану.

— А когда носитель умирает, все отверстия и клапаны открываются, позволяя крови сбежать, — добавил Банкрофт. — Носитель не враждует с кровью — это не порабощение, а партнёрство.

— И что же нам теперь делать? — спросила Тина.

— Соберём всю кровь и отнесём в безопасное место, — сказал Радж. Посмотрим, сможем ли мы с ней общаться.

Добрый доктор

— К вам новый пациент, доктор Бучер, — произнёс интерком приятным контральто.

Косматые брови над грубым лицом приподнялись в знак слабого раздражения.