Мустанг и Чика. Черновик. - Макс Ливнев

Залезли с Вовкой в сашкину копейку около четырех часов и через четверть часа вылезали уже у дядиного подъезда. Эмма Эдуардовна очень обрадовалась нам и тут же вызвала по телефону мужа, а нас загнала за стол и угостила чаем с пирожными. Николай Михайлович обнял меня по-родственному, поприветствовал Вовку и сразу перешел к серьезному разговору.

За неделю он предпринял кое-какие действия по опекунству. От меня теперь требовалось написать письмо сестре, пройти медицинское освидетельствование в поселковой больнице и взять справку оттуда же о состоянии здоровья матери. Все остальное возьмет на себя дядя. Еще нужно будет решать вопрос с моим проживанием и учебой. В поселке строился кооперативный дом. Можно будет потом сделать квартирный обмен. Чтобы иметь возможность распоряжаться моей жилплощадью, дядя должен оформить опекунство и над матерью. Ее потом, если состояние стабилизируется, можно будет перевести в стационар при доме отдыха. Я могу и просто прописаться у дяди, но тогда квартира в Родных Просторах отойдет агрокомплексу. Так оригинально устроены советские законы. Директор местной школы дружен с Шумиловым. Думаю, что проблем с переводом из школы в школу не будет. В разговоре коснулись хоккейной темы. Дядя сообщил, что хоккейный тренер пожаловался на меня.

— В Можайске от тебя не было никакой пользы. Это верно?

— Тренеру видней. Если я не нужен ему, то могу и не играть. А вот нужен ли он команде? Ты извини, дядя, но он совершенно не понимает ничего в хоккее. Любой пацан, хоть как-то разбирающийся в хоккее более достоин быть тренером, чем он. Вон даже Вовка.

— Шутник ты, Пашка. Пацана тренером ставить — нанести оскорбление Комитету соревнований. Понимаешь, я поссорился с прежним тренером, который команду ставил. Человек он талантливый, но тяжелый. А другого тренера у меня нет времени искать.

— Саша, который на копейке, ведь закончил физкультурный институт со специализацией по силовым видам спорта? Его поставьте для представительства. Бумаги всякие оформлять и смену игроков делать он сможет. Вовка ему будет пояснения давать. Справимся, Николай Михайлович.

— Ох и авантюрист ты, Павел. Ладно, подумаю. Завтра в Подольск поедешь?

— А куда я от вас денусь? — хихикаю я.

— Молодцы вы. Уже на третье место забрались. Есть еще одна проблемка. Помнишь, я говорил про командное первенство по шахматам? Оно начинается девятого марта. Так что, будь готов, пионер.

— Я же в запасе. Чего мне там готовиться?

Чем хорош дядя, это практичностью. Через полчаса он уже принимал Сашу на кухне, пока мы с Вовкой смотрели по телевизору «Анну Каренину». Дядя позвал потом меня и Медика, и мы долго общались с Сашей о хоккейных нюансах. После его ухода директор позвонил тренеру и известил того о намерении пригласить на работу второго тренера. Познакомить команду с новым сотрудником дядя решил сам при посадке всех в автобус в девять утра. Как я понял, он решил дать Саше возможность плавно перехватить управление делами.

Время подходило к семи вечера. Вовка предложил после ужина пойти погулять. Я отказался, собравшись залезть в ванну для уединения. Предстояла трансляция от моего призрака. Вовка подумал и решил остаться смотреть по телевизору концерт в честь 23 февраля. Я получил от тети Эммы полотенце и отправился на сеанс связи.

Призрак был уже на месте. В задней части здания котельной находились помещения непонятного назначения, заваленные всяким хламом. Там стояли или валялись стулья, столы, лежаки, драные матрасы. В нашем подвале под гостиницей и то порядка больше. Панок сидел на топчане в одной из комнат. С ним находилось еще двое его приближенных. С одним из них, у которого лошадиное лицо, я раньше дрался. Другим оказался Ганс. Они сидели, лениво перебрасываясь словами. Я решил осмотреться и погонял призрака по коридорам котельной. Обнаружил на втором этаже группу угрюмистых мужиков, играющих в карты: не то слесари, не то боевики Панка. Перед зданием на улице томился малолетка, приятель Ганса. Сделав предварительную разведку, возвращаюсь к Панку.

Если бы какой-нибудь психолог захотел у меня узнать с чем ассоциируется образ Панка, я бы назвал поганку. Весь облик его содержал в себе какую-то бледность, безликость, с которой сильно контрастировали яркие вытянутые губы, криво перечеркнутые через бледное лицо. Тело худощавое, высокое. Не понятно, как ему удается держать в подчинении крепких мужиков по виду гораздо сильнее него. Успел сделать одну ходку. Попал в тюрьму перед армией за ограбление аптеки. После его неоднократно привлекали за кражи, но удавалось выходить сухим из воды.

О чем-то троица переговаривается между собой, не слышно. Подведу своего аватара поближе.

— …Если за ним Леший стоит, то лучше не связываться, — проговорил Ганс.

— Всяким п…дюкам спускать борзоту нельзя, страх потеряют, — это в ответ Панок трындит.

— Раньше он подо мной ходил. Как шнырь летал, только скажи. Потом вдруг че-то забурел. Шмотки импортные появились. Я к нему несколько раз подваливал, но еще не выяснил — под кем он, — снова говорил Ганс.

— Нагибаем его и ставим на отработку. Если у него фирменные шмотки, то значит кого-то подрезал и с нами не поделился. За ущерб тоже пусть мани башляет. Если Бормана, что в больничку этот кент загнал, менты заметут, то должок еще подрастет. По любому ставим его под тебя. Отработает — будет в полном шоколаде, нет — пустим по кругу, — в заметном раздражении выговорился Панок.

Вот же гниды. Все-таки не зря я остерегался этого белокурого гитлеровца. Как он лебезит перед «папой». Парни наверху в большей мере боевики, чем слесари, молчаливые, дисциплинированные. Пол восьмого вечера Панок к ним поднялся и велел пройтись по улицам городка и изловить меня. Ганс с дружками пошли с ними. Передаю дедку мысль, что неплохо бы понаблюдать за группкой, благодарю его и ухожу со связи.

Вовка откровенно скучал. Концерт по телику ему не нравился. Мне бы тоже не слишком понравились танцы братских народов и толстые певицы, поющие коровьими голосами. Предложил страдальцу вечернюю прогулку по поселку, заодно плотный ужин стоило правильно уложить по кишочкам.

На улице тихо и торжественно падал снег. По праздничным улицам гуляло много людей, веселилась молодежь. Первыми встретились злобные коты. Они радостно поприветствовали нас с Вовкой и пожелали победы завтра. Оказывается, наши фанаты вознамерились ехать в Подольск и болеть там за нашу команду. Благо, что это недалеко — в часе езды на автобусе. Потом мы наткнулись на блатных хоккеистов. Эти как обычно держались своей компанией. Вежливо пообщались о музыке. Почти у каждого из них были дома мафоны и даже импортные кассетные, имелись записи «Лед Зеппелин», «Дип перпл», «Пинк Флойд». Точно не помню, но некоторые западные группы были в Сесесере в то время запрещены. Так что, пацанчики эти оказались достойны моего уважения. Поговорили о создании местной ВИА. Все не отказались бы стать его участниками. Пожалуй, раскручу дядю на благое дело.