Волчья звезда - Галина Мария

- Они тебе скажут спасибо… Что ж ты, такой гуманный, девушке отказал? Она, вроде, была не против.

- Да ладно тебе. Это просто традиции гостеприимства.

- Знаю, читал. Ты мне скажи, если ты такой умный, почему у старосты тулуп наизнанку вывернут?

- Это против нечистой силы. На всякий случай. Боится он нечистой силы, понимаешь…

-Какой еще нечистой силы?

-Нас!

- Ну и ну! В дом зовет, угощает… Дочку в постель сует.

- Одно другому не мешает. Лемех ему нужен. Да и мы, раз в трубу у него на глазах не вылетели при виде тулупчика, должно быть, почти в полном порядке. Это просто страховка, приятель. Просто страховка…

- А что там старуха?

Симон задумчиво поглядел на разгорающийся костер. Пламя было как языки солнечной плазмы, как игра света на дальних кристаллических вершинах, как зов, как обещание, как тоска…

- Ничего, - сказал он, - тут и впрямь ничем не поможешь.

“Кто поможет нам?” - подумал он. …Костер прогорал, рассыпался пылающими углями; возбужденные голоса стихли, и песни сменились ритмичным хлопаньем ладоней. Симон поднял голову и увидел, что жители деревушки собрались вокруг кострища, усевшись на землю и образовав плотное кольцо. Стук ладоней становился все громче, ему вторил хор голосов, вдруг из кольца зрителей вырвалась женщина - словно не в силах была усидеть на месте - голова ее была непокрыта, косы разлетелись; держа в руках уголки платка, она пронеслась по периметру светового круга и, покружившись, села на место. Ноги ее были босы. Но стоило ей только сесть, из круга тут же выбежала еще одна - она ринулась из тьмы к самой кромке пылающих углей, напоминающих рассыпанные на черном бархате рубины, занесла босую ногу. Симон вздрогнул - казалось, она вот-вот вступит в костер, но женщина отбежала и вновь села на место, и тут же ее сменила еще одна… Шум стал громче, он пульсировал в такт с гулом крови в ушах, дым разъедал глаза, и Симон даже не заметил, которая из женщин пересекла границу огненного круга и выбежала на середину. За ней еще одна - они кружились уже в самом сердце кострища, среди раскаленных углей. Симон непроизвольно напрягся, ожидая ощутить запах горящей плоти, но пахло лишь прогоревшим деревом; снопы искр под босыми ногами танцовщиц взвивались в небо, порою скрывая от глаз кружащиеся фигуры. Теперь уже и кто-то из мужчин прыгнул к танцующим - белая рубаха в отблесках пламени казалась окровавленной.

Симон обернулся к Гидеону - тот сидел, глядя на действо прищуренными глазами.

- Это невероятно, - сказал Симон.

- Иллюзия, - уверенно ответил Гидеон.

-Брось, не может быть! От углей тянуло жаром - волнами жара, порою заставляющими заслонять лицо рукой.

-Говорю тебе, иллюзия.

Симон покачал головой.

- Самогипноз может заставить не чувствовать боли. Но почему же они не обжигаются? Термический шок?

- Да нет же, - твердил свое Гидеон, - иллюзия. Нет никаких углей - вот тебе и самогипноз, и гипноз. Они сами видят то, чего нет, и нас заставляют.

Трава рядом с Симоном пожухла и съежилась, отдельные стебельки занялись робким пламенем. Гидеон, не отводя глаз от танцующих, вдруг начал решительно снимать ботинки.

- Гидеон, - предостерегающе сказал Симон.

- Оставь! Сам увидишь! Сейчас я!

Какое-то время он переминался в траве, видимо приноравливаясь к непривычным ощущениям жестких стеблей, колющих ступни, потом решительно шагнул на угли.

-Гидеон!

Ритмичный шум ладоней оборвался, оставив после себя оглушительную пустоту. Гидеон закричал.

Он выбежал из огненного круга и повалился в траву - упал на бок, поджав колени. Симон подбежал к нему.

- Гидеон!

- Ах ты черт, как больно!

Освещенные пламенем лица равнодушно следили за ними из тьмы.

Лицо самого Гидеона было совершенно белым, глаза закрыты. Симон взял его за запястье, нащупывая пульс - тот был частым и неровным.

- У тебя болевой шок, - устало сказал он. - Погоди, я принесу аптечку. Оставил в доме старосты.

- Нет! - воскликнул Гидеон испуганно. - Не оставляй меня. Я не… Я пойду с тобой.

Симон вздохнул.

- Ладно. Обопрись на меня.

В полном молчании они вышли из круга людей - сразу стало темно. За спиной у них возобновился ритмичный шум.

Дом старосты стоял, погруженный во тьму - должно быть, все способные ходить жители деревни были на празднике. Симон подумал о старухе, которая лежит там одна, в полной темноте - всегда в полной темноте, даже днем, при солнечном свете…

На всякий случай он постучал по филенке двери и сказал:

- Это мы.

Фонарь висел у него на поясе - перешагнув через порог, Симон зажег его; белый холодный луч осветил растрескавшиеся половицы. Аптечка лежала на столе, там, где он ее и оставил - тронуть ее никто не посмел.

Он помог Гидеону сесть на лавку у стола и достал антисептик и бинты. Пока он обрабатывал ожоги, Гидеон шипел от боли, но помалкивал - поскольку жаловаться было бессмысленно; сам виноват.

- Что с ним? - спросила старуха. Голос ее прозвучал так неожиданно, что Гидеон подпрыгнул. Симон заметил, что звук голоса стал сильнее и глубже наверное, препараты подействовали.

- Вступил в костер и обжегся, - сказал он коротко.

- Хочет стать таким, как мы? - вкрадчиво произнесла старуха.

- Просто любопытно было, - обиженно ответил Гидеон. - Почему так?

- Подойди, - сказала старуха, и, поскольку тот колебался, обратилась к Симону:

- Скажи ему, пусть подойдет.

- Иди, - сказал Симон, - она тебе ничего не сделает.

Гидеон, хромая, приблизился к постели слепой.

- Дай мне руку, чужеземец, - сказала старуха.

Какое-то время она молчала, потом спросила:

- Ты тоже боишься?

- С чего бы? - возмутился Гидеон.

- Сам знаешь…

Она вновь помолчала.

- Хочешь, заговорю боль?

- Я не верю в заговоры, - возразил Гидеон.

- В костер ты тоже не верил.

Гидеон сдался.

- Ладно, - сказал он, - валяйте. Включи магнитофон, Симон.

Симон сказал:

-Уже.

Не выпуская из своей жесткой ладони пальцы Гидеона, старуха произнесла нараспев:

- Состарился мой волк,

ушел с гор,

в поле спустился,

весь израненный.

Не мог ран переносить,

принялся просить:

дайте всего вдосталь,

чтоб не резал возле моста…

Пальцы другой ее руки, лежащей на одеяле, стремительно двигались, будто она пряла невидимую пряжу. Гидеон пошевелился и удивленно сказал:

- А ведь легче стало.

- Молчи, - сурово приказала старуха.

Хозяин мой родной, вот волк перед двором твоим. Гони волка от дома, задерет лошадку. Хозяин мой родной, вознесись на небеса, скинь волку кусок мяса…