Тайна XV - Жан ля Ир

— Г-н Сэнт-Клер? — спросил посланный Коиноса.

— Это я! — ответил Никталоп.

— Вот! — сказал Альфа, подавая ему сложенную бумагу.

Сэнт-Клер взял ее, развернул и прочел следующее:

«Если вы, как я предполагаю, в старых укреплениях Марсиан, войдите в пятую башню, считая с юга на север. Там вы найдете подземелье, которое ведет в покинутые мастерские, но где остаются еще предметы, могущие быть вам полезными. Во всяком случае вы там будете защищены.

Выходите оттуда поодиночке и только на охоту. К северу лес богат дичью. У подножия деревьев растет трава, розовая с желтыми полосками, корень ее похож на большую редиску; вареная она питательна и сочна. Если у вас есть огнестрельное оружие, употребляйте его только в случае, если оно снабжено контр-детонатором. Выстрелы могут привлечь Марсиан, плавающих по озеру Нилиак. Чтобы охотиться, а также и для защиты употребляйте электрические зеркала, которые вам передаст Альфа, и употребление которых он вам объяснит.

Если Марсиане вас откроют — вы погибли.

А против XV-ти вы не в силах ничего предпринять.

Я жалею вас. К».

— Ни слова о Ксаверии! — сказал Сэнт-Клер.

Вдруг чудесная и смелая мысль, мысль гениальная и ужасная, какая могла зародиться у одного только Сэнт-Клера, загорелась в его мозгу.

Он вытащил живо револьвер из-за пояса и направил его на Альфу, который инстинктивно отпрянул назад…

— Как вас зовут? — спросил Сэнт-Клер, целясь в посланного.

— Альфа.

— Ну, Альфа, дорога вам жизнь?

— Да, — отвечал тот, ошеломленный.

— Коинос хорошо расположен к нам, — продолжал Никталоп. — Он всех нас спас и хочет еще раз спасти. Мне необходимо с ним переговорить… Так вот, если вы не хотите, чтобы сию минуту я вам прострелил голову, вы возьмете меня на ваш авион и отвезете к Коиносу.

Альфа пришел в себя. Он пожал плечами и отвечал:

— Это невозможно.

— Почему?

— Потому что о моем возвращении будет, несомненно, известно в Космополисе. Если я вернусь один, я беспрепятственно проведу авион в гараж, потому что Коинос отвечает за все мои поступки, и судьба его связана с моей… Тогда как если мы вернемся вдвоем — это, несомненно, вызовет подозрение учителя, потому что выехал я один. И как только мы спустимся на террасу дома Коиноса, нас схватят и через пять минут казнят, посредством электричества.

— Хорошо! — сказал Сэнт-Клер невозмутимо. — В таком случае, оставайтесь здесь; я поеду один.

Альфа не мог удержаться от смеха, таким безумным показался ему этот план.

— Но вы никогда не найдете острова Аржира!.. Вы не знаете планеты…

— Я знаю карту наизусть.

— Карта, сделанная на земле, неполная.

— Хорошо, вы дадите мне указания… Я вижу компас на вашем авионе… С ним можно добраться куда угодно…

— Марсиане вас уничтожат!

— Вы же их избегли; вы мне скажете, как это сделать…

— А если я ничего не скажу?

— Мне придется, к сожалению, вас убить, а потом поехать на вашем авионе.

Альфа усмехнулся. Этот Сэнт-Клер показался ему достойным быть одним из XV-ти. Он подумал минуту, потом сказал:

— Коинос велел мне передать вам послание и электро-зеркала, но он ничего не говорил по поводу того, чтобы я пустил вас на свое место. Поэтому можете меня убить, я не уступлю! Моя вина в том, что я был так доверчив и вышел из авиона с голыми руками… Ну, что ж, стреляйте!..

На этот раз пришла очередь Сэнт-Клера восхищаться.

Но он ничем не выказал своих чувств. Он бросил свой револьвер, стремительно ринулся на Альфу, и, обхватив его руками, закричал:

— Ко мне! Тори! Пири! Бонтан!

На верхушке стены началась молчаливая борьба. Приход Тори, Пири и Бонтана положил конец сопротивлению. Альфа был схвачен, связан поясами и уложен как тюк на платформу башни.

— Будете вы говорить? — спросил Сэнт-Клер.

— Нет! — отвечал Альфа.

— Тогда я уезжаю!

— Вы идете на смерть.

Перед своими десятью спутниками, полными удивления, Сэнт-Клер повернулся к авиону.

— Клептон, это электрический аппарат. Ничего особенного, не правда ли?

— Ничего… Подвижные крылья… Они бьют как у птиц..

Клептон уселся и попробовал его действие.

— Это просто. Удивительный аппарат!

— Пири, карту Марса, — прибавил Никталоп. — Я еду, сложи карту и положи ее на сидение.

Он нагнулся, взял четыре черных ящика, привязанных ремнями к сиденью, и передавая их Клептону, сказал:

— Возьмите, это электро-зеркало. Альфа объяснит вам их значение… Кроме того прочтите это письмо Коиноса, когда я уеду… Прощайте!.. Ваши руки, друзья мои!

Под личиной равнодушия Сента-Клер скрывал сильнейшую радость, счастье всемогущего человека. Ведь он направлялся к Коиносу, к Оксусу, к Ксаверии!..

— Наконец-то! — кричал он от всей души.

IV

Загадка страстей

Оксус вернулся в свой кабинета и долго смотрел на циферблат, где стрелки по-прежнему показывали 150. Он сел за свой рабочий стол и пробормотал:

— Киппер останется здесь, чтобы принять жителей земли, если они к нам пожалуют. А я организую экспедицию против Марсиан. Через неделю XV будут на войне далеко от своих женщин…

Покинув товарищей, Коинос вернулся к себе и отправился в помещение Ксаверии. У нее он застал Ивонну. Со времени отъезда Алкеуса, сестры не расставались.

Увидев Ивонну, Коинос подумал, что эта нежная блондинка станет подругой Альфы, потому что Альфа наследовал все права и привилегии Алкеуса. Но он не остановился на этой мысли, которая не представляла для него интереса.

По приглашению Ксаверии он сел перед ней и рассказал все, что произошло в совете XV-ти.

Ксаверия слушала его с возрастающим волнением, а Ивонна смотрела большими, удивленными глазами.

Когда он кончил, Ксаверия протянула ему руки, которые он взял и поцеловал со страстью, полной затаенной печали.

— Вы благородны и добры! — сказала она. — Несмотря на все ваши ошибки и преступления…

— Прошу вас!.. — умоляюще произнес он.

— Хорошо, оставим прошлое… Коинос, вы поступите, как сказали… Так как наш отец умер, вы нас отдадите моему жениху, который будет настоящим братом моей сестре… Вы вернете нас ему?..

— Увы!..

— Я понимаю ваше страдание, друг мой! Вы любите меня, я это теперь знаю… Но сердце мое не свободно, вы это тоже знаете.

Она замолчала, покраснела, потом, освободив свои руки, прошептала:

— Коинос, если бы я не любила Лео, вы были бы достойны…

Он улыбнулся страдальческой, полной гордости улыбкой…