Золотое руно (сборник) - Сойер Роберт

При мысли о великанах Граху вспомнился тот, что явился к ним, по‑видимому, из глубокой древности. Если предположить, что отсчёт лет на циферблатах его машины вёлся с номера «1», который примерно соответствовал времени его отправления, гигантский человек переместился в будущее на восемь тысяч столетий. И всё же эта пропасть была совсем крошечной по сравнению с той, что перепрыгнули сейчас Грах и другие морлоки; миллионы лет отделяли их от мира элоев, белого мраморного сфинкса и накрытых от ненастья куполами колодцев, служащих входами в подземные владения морлоков.

Раздумья Граха были прерваны криком Морбон: «Глядите!» Она на что‑то указывала; её рука казалась тошнотворно розовой в тусклом красном свете. Грах проследил за её рукой и…

Там, вдалеке, были они.

Трое.

Трое гигантских крабоподобных существ, которые к этому времени отняли у морлоков власть над миром.

Трое врагов, убивать которых морлоки явились сюда.

В ширину крабы были как размах рук Граха и на вид весили примерно вдвое больше него. У них были массивные клешни; толстые, похожие на бичи усики; глаза на стебельках; сложные многосоставные челюсти и гофрированный панцирь, местами покрытый отвратительного вида буграми. Их многочисленные ноги двигались медленно и осторожно, словно существо нащупывало дорогу, не видя, куда ступает.

И они были разумны, эти крабы. Это было замечено не сразу. Драйт, морлок, который испытал первую копию машины великана, первый, кто отправился вперёд во времени, вернулся лишь с восторженными рассказами о мире, на поверхности которого царит постоянный полумрак, о мире, в котором морлоки могли бы покончить со своим унылым подземным существованием и завоевать мир дня. О, да, Драйт видел крабов, но он посчитал их тупыми животными и преположил, что они станут отличной заменой костлявым элоям, которыми питались морлоки.

Однако потом туда отправились другие и увидели крабьи города; их омерзительные постоянно шевелящиеся челюсти вырабатывали вещество, которое скрепляло песок, формируя из него предметы такие же крепкие, как если бы они были вырезаны из камня. Они также общались друг с другом — по‑видимому, звуками, слишком высокими для морлокского уха, дополняя их энергичными взмахами усиков. И хотя поначалу они терпели присутствие морлокских гостей, когда те решили проверить предложение Драйта — проломили красный панцирь одного из ракообразных, попробовали белую плоть внутри и нашли её очень вкусной — крабы начали вести себя совершенно непохоже на элоев: они, как это ни трудно было себе представить, напали на морлоков и обезглавили нескольких из них точными ударами гиганских клешней.

Поэтому крабов требовалось подчинить, так же, как, вероятно, были подчинены элои за много столетий до рождения Граха. Они должны научиться ценить честь быть пищей для морлоков. Ведь таков, в конце концов, естественный порядок вещей.

Грах надеялся, что война будет короткой. Если крабы разумны, то они поймут, что морлоки никогда не станут забирать больше нескольких из них за раз, что для отдельного краба вероятность быть съеденным именно сегодня весьма невелика, и что это будет, в сущности, небогатое событиями сосуществование небольшого числа слом поработителей с массами порабощённых.

Однако если война окажется долгой, если им придётся убить всех крабов до единого — что ж, да будет так. Грах и другие морлоки не имели никакого желания привозить в будущее элоев; они были хороши в качестве пищи, но жить на поверхности вместе с этими хилыми смеющимися тварями было немыслимо. К счастью, в эти далёкие времена существовали и другие формы жизни, пришедшиеся морлокам по вкусу: Грах уже пробовал плоть огромных существ, напоминающих бабочек, которые иногда поднимались в здешние тёмные небеса, отчаянно молотя крыльями по разреженному воздуху. А были ещё существа, которые плавали в море или иногда выбирались на берег; многих уже попробовали и их и признали весьма вкусными.

Грах оглянулся. Ещё одна машина времени возникла на пляже; теперь пустовали лишь два места из ста двадцати. Скоро начнётся атака.

Возможность для внезапного нападения практически отсутствует, говорил Постан, лидер морлоков. День и ночь здесь ничего не значат — каждый час, да и год тоже, здесь в точности похож на любой другой; здесь не бывает покрова темноты, под которым можно бы было наброситься на врага.

Поэтому как только сто двадцать морлоков были готовы, они просто побежали через пляж, потрясая железными дубинками длиной в рост морлока.

Крабы либо услышали приближение атакующих, несмотря на их старания дышать как можно тише, либо ощутили вибрацию их шагов через песок. Так или иначе, ракообразные — два десятка их было на виду, хотя другие могли скрываться в складках местности — все разом повернулись к приближающимся морлокам.

Грах раньше уже бывал в бою — он был в группе, преследовавшей прибывшего из прошлого великана в лесу у стен древнего дворца из зелёного фарфора. Он помнил свирепое пламя, бушующее в лесу, и помнил возбуждение, боевой азарт. В ту ночь им не повезло. Но в этот раз Грах был уверен, что их ждёт триумф.

Морлоки быстро учились. Они никогда бы не додумались использовать дубинки для нападения на других живых существ; с элоями, в конце концов, они справлялись и без них. Но в ту ночь — несколько лет назад, плюс, теперь, несколько миллионов — когда морлоки сражались с древним великаном, они видели, как он пользуется металлическим ломом, по‑видимому, отломанным от какой‑то древней машины, чтобы крушить черепа. И подземные мастерские занялись не только копированием странной машины великана, принцип действия которой был по‑прежнему не слишком ясен, но детали которой было легко выточить или выковать. Нет, заводы также принялись производить крепкие железные штыри. Грах бежал, держа свой над головой и предвкушая треск, с которым будет раскалываться экзоскелет под его ударами.

Крабьи клешни в длину были почти как предплечье морлока. Они щёлкали, открываясь и закрываясь — звук казался странно механическим в этом мире далёкого будущего. Грах знал, что теперь нужно выставить лом перед собой, и действительно, ближайший краб почти сразу же бросился на него. Клешня существа сомкнулась на ломе, который завибрировал у Граха в руках. Но как бы ни была сильна клешня, она не смогла перекусить железный стержень. Другой морлок справа от Граха размахивал своим ломом, пытаясь заставить ракообразное схватить его другой клешнёй. А третий морлок — это была Билт — взобралась на краба сзади и теперь шла по его панцирю и снова и снова била по нему своим ломом. Краб отчаянно махал своими усиками, и Грах успел заметить, как один из них достал Билт, оставив отметину на её лице. Но тут Билт удалось‑таки нанести смертельный удар — с громким треском лом врезался в хитиновый купол между глазными стебельками краба. На мгновение стебельки вытянулись вверх, а потом вдруг опали и улеглись друг поверх друга на разбитом панцире, и их залила сочащаяся из пролома жидкость.