«Если», 2002 № 10 - Роберт Хейсти

— Не стрелять! Никому не стрелять.

— Тревога!..

Я поглядел сначала налево, потом направо. Насколько я мог видеть, перед каждым из наших часовых стояло безглазое косматое чудище.

Возможно, наркотик, который я принял, чтобы не заснуть, сделал меня более восприимчивым к тому, что они излучали. Волосы у меня на голове зашевелились, и я почувствовал, как у меня в мозгу медленно формируется неясное, расплывчатое нечто — то ли мысль, то ли образ. Примерно такое же чувство появляется, когда не расслышишь чьих-то слов, хочешь переспросить, но твой собеседник уже ушел слишком далеко.

Тем временем животное село на пятки, упираясь в землю одной передней конечностью. Теперь оно напоминало огромного плюшевого медведя с единственной высохшей, будто птичьей, лапой. Его мысли продолжали копошиться у меня в мозгу эхом моих недавних кошмаров, обволакивая его липкой, неподатливой паутиной. Твари то ли пытались общаться, то ли пытались нас уничтожить…

— Внимание всем часовым! Медленно отходите назад. Повторяю: медленно… Избегайте резких движений. У кого-нибудь болит голова? Есть еще какие-то необычные симптомы?

— Сержант, докладывает Холлистер…

Везучая Дебби…

— Мне кажется, они пытаются что-то сказать, сержант. Я почти понимаю… Нет, просто…

— Что?

— Я могу уловить только одно, сержант. Мы кажемся им… забавными. Они нас не боятся.

— Ты хочешь сказать, что тварь, которая сидит перед тобой, не…

— Нет, это ощущение исходит именно от них. Они думают одно и то же. Не спрашивайте меня, откуда я знаю — просто чувствую, и все.

— Может быть, им кажется забавным то, что они сделали с Хо?

— Может быть, но… Сдается мне, они не опасны. Им просто любопытно, кто мы такие.

— Сержант, говорит Боэрс.

— Что у тебя?

— Тауранцы находятся на этой планете почти год, может быть, они научились как-то общаться с этими медвежатами-переростками? Я думаю, эти твари могут шпионить за нами и передавать информацию своим хозяевам.

— Если бы дело обстояло именно так, — вмешалась Дебби, — они бы не показывались нам на глаза. Я уверена, они умеют очень хорошо прятаться.

— Как бы там ни было, — сказал Кортес, — если это шпионы, то свое дело они уже сделали, поэтому нападать на них теперь было бы неразумно. Я знаю, всем вам, как и мне, не терпится сжечь их за то, что они сделали с Хо, но нам лучше проявить осторожность.

Мне вовсе не хотелось убивать инопланетян — мне вообще не хотелось иметь с ними дело. Поэтому я медленно пятился назад, к центру лагеря, не сводя глаз с «медвежонка». Инопланетянин, впрочем, не выказывал ни малейшего желания следовать за мной. Быть может, он знал, что мы окружены. Передней рукой он срывал пучки травы, отправлял в рот и задумчиво жевал.

— Кортес — командирам отделений: разбудить всех спящих и произвести перекличку. Если кто-нибудь ранен или плохо себя чувствует — доложить мне. Выдвигаемся через три минуты.

Не знаю, на что рассчитывал Кортес, но отделаться от тварей нам не удалось. Они последовали за нами. Они больше не окружали нас со всех сторон, но двадцать или тридцать из них все время шли за отрядом. Некоторые отставали, чтобы попастись, другие присоединялись к процессии. Было совершенно очевидно: ни оторваться от них, ни взять тварей измором нам не удастся.

Нам всем приказали принять по одной стимулирующей таблетке. Без этого мы не сумели бы пройти и километра. Когда действие лекарства стало ослабевать, мы все хотели принять еще по штуке, но это было бы неразумно и даже опасно. До вражеской базы оставалось еще тридцать километров — пятнадцать часов ходьбы, как минимум. Запаса пилюль в скафандре хватило бы, чтобы поддерживать в человеке силы в течение ста часов подряд, однако потеря способности к логическому мышлению и отклонения в восприятии окружающего начинали нарастать, как снежный ком, уже после второй таблетки. Дело кончалось тем, что человек принимал самые фантастические галлюцинации за реальность и был не в состоянии решить самую простую задачу. Нашему доку были известны случаи, когда человек, находящийся под воздействием большой дозы стимуляторов, в течение нескольких часов мучительно размышлял, можно ли ему позавтракать.

Благодаря химической стимуляции первые шесть часов рота шагала довольно бодро, но к исходу седьмого часа темп заметно упал. После девяти часов, когда, оставив позади девятнадцать километров, мы едва плелись, сержант наконец скомандовал остановку. Зеленые инопланетные «медвежата» все это время следовали за нами и, по словам Дебби, ни на минуту не переставали «передавать». Кортес решил, что мы будем отдыхать семь часов; из них шесть часов отводилось на сон, и час — на вахту. Еще никогда я не был так рад тому, что оказался в штабном отделении, так как нам предстояло охранять лагерь в последнюю очередь, и мы были единственными, кто имел возможность проспать свои шесть часов подряд.

После того как мы легли, я еще несколько секунд лежал без сна. В эти краткие мгновения мне вдруг подумалось, что в следующий раз мои глаза, быть может, закроются, чтобы больше никогда не открыться. И то ли под влиянием усталости, то ли под впечатлением ужасов прошедшего дня я решил, что мне, по большому счету, абсолютно все равно.

Первая наша встреча с тауранцами произошла в мое дежурство.

Когда я проснулся и пошел менять дока Джоунса, «медвежата» все еще были с нами. Как и в прошлый раз, они расселись по одному перед каждым из часовых и меланхолично жевали траву.

Мой инопланетянин показался мне несколько крупнее остальных; в остальном же он ничем не отличался от своих собратьев. Вся трава вокруг него была выщипана, поэтому время от времени он перемещался то влево, то вправо, однако каждый раз возвращался на свое место прямо напротив меня. Если бы у него были глаза, я бы решил, будто он в упор меня разглядывает.

Мы пялились друг на друга примерно четверть часа, когда у меня в ушах раздался голос Кортеса.

— Тревога! Всем замаскироваться.

Повинуясь выработанному в процессе долгих тренировок инстинкту, я упал на живот и откатился в сторону самого высокого пучка травы.

— Над нами летательный аппарат противника!

Это было не совсем так. На самом деле он летел чуть восточнее лагеря и двигался довольно медленно — не быстрее ста километров в час. Летательный аппарат походил на рукоятку от швабры, заключенную внутри грязновато-серого мыльного пузыря. Существо, которое летело на этом аппарате, было чуть больше похоже на человека, чем «медвежата», однако и оно не вызвало у меня особой симпатии. Желая разглядеть его получше, я переключил свой зрительный преобразователь на режим двойного усиления.