"Вексель Судьбы" (книга первая) - Юрий Шушкевич

К счастью, ничего подобного не потребовалось: красная шпала шлагбаума неожиданно взлетела вертикально вверх, автомобиль покинул закрытую территорию и встроился в хвост длинной и медленно движущейся веренице машин.

-- В Очаково едем?

-- В Очаково!

Выбравшись на старое Волоколамское шоссе, Петрович неожиданно потребовал остановиться, чтобы посадить на обочине пропутешествовавший с ними куст сирени. "Выручил нас, пусть теперь растёт! Мы же слово дали!"

В начале шестого вечера землекопатели, наконец, вернулись в Очаково, рассчитались с шофёром и перетащили цинковый ящик в железнодорожную будку. Затем Фирику велели погулять с часок-другой, а Алексей с Петровичем уединились за вскрытием и изучением доставленного в безопасное место контейнера. Благодаря качественной гуттаперчевой прокладке под крышкой влага не смогла проникнуть вовнутрь, и содержимое тайника возвращалось в руки своего законного хозяина практически неповреждённым.

Из контейнера были извлечены: новенький, с ещё нестёртыми следами заводской смазки, автомат ППШ с двумя полными магазинами, два нагана, полный комплект формы майора НКВД, включая хромовые сапоги, портупею и фуражку, радиостанция с ручным генератором и мотком проволоки для антенны дальней связи, несколько не потерявших яркости красок жестяных коробок ленинградских конфет, по которым были разложены какие-то мелкие технические приспособления, динамитная шашка, подрывной шнур и большой кожаный саквояж с блестящими медными застежками, в котором находились деньги. Купюры были перевязаны тесьмой с прикрепленными небольшими бирками, на которых отлично сохранившимися ярко синими чернилами были выведены суммы. Гитлеровских рейхсмарок в портфеле было семьдесят тысяч, британских фунтов -- пять тысяч, американских долларов -- шестьдесят. Там же в аккуратном холщовом мешочке находилось некоторое количество царских империалов и советских золотых червонцев -- на вес где-то около одного килограмма. В контейнере также лежали какие-то бумаги, книги и старые газеты. А на самом дне обнаружили флягу со спиртом и несколько банок тушёнки.

Алексея поразило наличие в контейнере френча майора госбезопасности -- величины, умопомрачительной для старшего сержанта. В ответ Петрович пояснил, что на ношение формы старшего комсостава НКВД во время предполагаемой подпольно-диверсионной миссии в неприятельском тылу у него имелось устное разрешение от самого Судоплатова, поскольку подобным образом предполагалось добиваться безоговорочного подчинения ему от собираемых в подпольные группы командиров РККА, партийных и советских работников.

Было решено временно не используемое содержимое контейнера упаковать в мешки и спрятать частью в будке, частью -- в заброшенном бетонном жёлобе, присмотренном неподалёку. Когда Петрович, заложив и замаскировав мешок в этом жёлобе, возвращался ко входу в будку, к нему подбежал бледный как мел, насмерть перепуганный Фирик.

-- Господин, господин! -- буквально заорал он. -- Меня нашёл начальник, он сейчас едет сюда вместе с начальником безопасности! Они оба напились водки и сейчас убьют меня, убьют! Надо бежать!

На громкий крик Фирика вышел Алексей, и они вдвоём со Здравым попросили Фирика успокоиться и всё объяснить. Выяснилось, что буквально только что Фирику позвонил кто-то из доброжелателей и сообщил о грозящей беде.

Начальник стройки Лютов (по прозвищу, разумеется, Лютый) -- давно задумал за что-то поквитаться и расправится с Фириком, и именно в силу этой причины Фирик в субботу вечером сбежал со стройки без денег и документов. И, надо сказать, правильно сделал, поскольку в ночь на воскресенье каптёрка, в которой он должен быть ночевать, внезапно сгорела, и в огне погибло его звено бетонщиков. Используя свои связи в полиции, Лютов узнал, из какого точно места работает радиотелефон Фирика, и уже едет к ним в очаковскую промзону. Но самое нехорошее -- едет он не с нарядом полицейских, которых после пожара в каптёрке ему сам Аллах должен был бы велеть вызвать, а едва ли не инкогнито, вдвоём со своим "безопасником". Поэтому Фирик ни на секунду не сомневался, что в их планы входит его убить, причём -- убить без свидетелей.

По перекошенному от страха лицу Фирика было понятно, что он говорит чистую правду. Петрович помолчал и затем дружески похлопал его по плечу:

-- Не паникуй. Всё сейчас будет хорошо. Забирайся-ка на второй этаж, а мы с товарищем встретим твоё начальство, да и побеседуем.

Фирик недоверчиво взглянул в глаза Петровичу:

-- Правда? А вы... а вы с ним не заодно?

Петрович нисколько не обиделся на некорректный вопрос теряющего душевное равновесие человека, и ещё раз велел тому идти наверх и там ждать. Затем вместе с Алексеем они зашли в комнату первого этажа с целью навести в ней мало-мальский порядок, вынесли на улицу и выбросили вон часть мусора и притулили лампочку к торчащему из потолка проводу. Закончив уборку, Петрович остался в помещении, а Алексей, отряхнув от грязи и извёстки свой костюм и плащ, отправился на улицу встречать гостей.

Долго ждать не пришлось. Вскоре раздался отдалённый шум автомобильного мотора, затем из вечернего полумрака по глазам полосонули яркие лучи от фар и наконец, подпрыгивая на кочках и колдобинах, возле железнодорожной будки остановился огромный чёрного цвета фургон на высоких колёсах с мощными протекторами вездехода. Под лобовым стеклом напротив водителя светился небольшой экран -- видимо, это устройство показывало путь к той самой точке, в которой подкупленные полицейские запеленговали радиотелефон таджика.

Двери открылись, и из роскошного вездехода вышли, слегка пошатываясь, двое хорошо одетых мужчин. Алексей удостоверился, что в машине, кроме молодого водителя, больше никого нет и едва заметно улыбнулся.

Незнакомцы, увидев среди мусорных куч хорошо одетого молодого человека, немного растерялись.

-- Э-э... уважаемый! Таджика тут не видели?

-- Да, -- ответил Алексей. -- Он только что был задержан нами. С кем имею честь разговаривать?

Двое растерянно переглянулись. Разгадать ход их мыслей было несложно -- молодой человек в дорогой и элегантной гражданской одежде, только что кого-то задержавший на заброшенном пустыре, и к тому же по-будничному об этом рассуждающий -- однозначно сотрудник какой-то из спецслужб или бандит. Поэтому один из приехавших сразу сделал шаг вперёд и, стараясь говорить максимально вежливо, произнёс:

-- Я его начальник. Он нанёс большой ущерб и сбежал со стройки. Мы хотели бы попросить вас его нам отдать.

Алексей не мог не обратить внимание на сильный запах перегара, исходящий человека, называвшегося начальником. Тот тоже это понимал и немного дрейфил, так что данным моментом не грех было воспользоваться.