Страж - Джефри Конвиц

- Расскажите мне! - громко повторил он.

- Нет, - умоляла Элисон. Пот струился по ее лицу.

- Говорите, дитя мое. Расскажите все, что вы должны рассказать.

- Я видела своего отца, - с трудом выдавила она из себя.

- Да, - подбадривал священник. - Да! - Голос его был почти радостным.

- Я заколола его ножом! Но он был уже-мертв!

Молчание обволакивало темные стены, словно паутина гигантского паука.

Послышались рыдания.

Бессильно запрокинув голову, Эдисон утирала слезы. Рассказ о грязи и страданиях дался ей нелегко. Она чувствовала себя словно воздушный шар, из которого выпустили воздух.

- Это все, дитя мое?

- Да, святой отец.

Казалось, прошла целая вечность прежде, чем он заговорил вновь.

- Вы ощущаете себя заблудшей, дитя мое. С тех пор, как покинули церковь и Христа, вы потерялись без духовного пастыря. И сейчас вы должны вернуться к пастырю своему, что вы и сделали сегодня. Грех таит в себе неисчислимые опасности, дитя мое. Он порождает чувство вины, так и должно быть. Но грех нераспознанный, грех непрощенный может порождать подозрения и ложь. Ведь вина остается скрытой. Он вызывает к жизни страхи и пороки, существующие лишь на задворках сознания. Вот так вы вызвали все эти ужасы. Ибо жили в грехе, продолжая погрязать в нем. Вы должны искупить свою вину. И после этого вы вновь воспримете Христа в сердце свое. И рассеятся подозрения, и исчезнут пороки, и боль, о которой вы говорите, больше не будет терзать вас. Вы должны возвратиться к Христу и уверовать в него. Ибо он есть добро и, отвергая его, вы впускаете в свою душу зло. Вы должны снова уверовать в Господа нашего. Открыть ему свое сердце. Отринуть подозрения и самообман. Открыто принимать любовь своих любимых и видеть в любви лишь любовь, очистив ее от подозрений. И вернуться в лоно церкви Христовой.

Вы сказали, что-то заставило вас прийти сюда. Пути Господни неисповедимы, нам не дано их уразуметь - вот почему должны мы иметь веру, верить, что Бог наставит нас на путь истинный. Лишь когда вы искорените грех, воспримете Христа в сердце свое и уверуете вновь, исчезнут страхи и ужасы, и улетучатся сомнения. Забудьте о прошлом и уверуйте. И Он дарует вам силы бороться со злом, окружающим вас.

Чтобы направить вас на этот путь, я хочу, чтобы вы ежедневно читали молитвы, перебирая четки, начали снова посещать Храм Божий, приняли участие и уверовали в Господа. Как только вы почувствуете страх или сомнение, не колеблясь, идите ко мне.

Теперь я отпущу вам грехи ваши и дарую вам прощение.

Элисон склонила голову и начала читать молитву. Священник сидел, прижавшись спиной к стене. В темноте виднелись его густые волосы и брови. На лбу его выступили капельки пота. Он вытер лоб веснушчатой рукой в колечках седых волос.

- Это невозможно! - вскричал Майкл. Редактор сел и, поправив очки, потер переносицу.

- Возможно ли, невозможно ли, - начал он, - но такого объявления никто не помещал. И никто за него не платил. - Он протянул Майклу газету. - Как видите, ничего подобного тут нет.

Элисон вышла из ворот старой церкви, еще раз взглянула на надпись над входом и скрылась в темноте.

Двадцать минут спустя она открыла дверь квартиры Майкла, сняла пальто, повесила его в шкаф и прошла в гостиную.

Майкл сидел за письменным столом с бледным, окаменевшим лицом, подперев подбородок руками.

Элисон кашлянула, положила сумочку на кофейный столик и присела на диван.

В комнате царила тишина. Он был погружен в свои мысли, она - настороженно внимательна.

Майкл поднял глаза.

- Привет, - сказал он безо всякой интонации в голосе, сидя неподвижно, в странном оцепенении.

- Привет-привет, - ответила Элисон. Он взглянул на часы.

- Прошло два часа. Она кивнула.

- Я прошу прощения.

- Я волновался. - В голосе его зазвенело напряжение.

- Да, я вижу.

- Неужели?

- Я не слепая, Майкл, и не сумасшедшая, как ты думаешь.

- Я никогда этого не говорил.

- Можем поспорить на эту Тему.

Он отвел глаза и, глядя на льющийся сквозь незашторенное окно лунный свет, спросил:

- Как ты себя чувствуешь?

- Получше.

- Голова болит?

- Прошла.

- А тошнота?

- Тоже прошла.

- Хорошо.

Их бесстрастные голоса вторили друг другу, словно каждый ожидал, когда Другой не выдержит и сорвется.

- Тебе не стоило убегать. Ты была в таком состоянии. Мало ли что могло случиться.

- Такова, значит, моя судьба.

- Ты поступила неразумно.

- Не я первая начала, не так ли? Майкл неохотно пробурчал:

- Так.

Эдисон сняла туфли и зашвырнула их в угол.

- Можно попить воды?

- Зачем ты спрашиваешь?

Она встала, пошла на кухню и быстро возвратилась со стаканом в руке.

- И куда ты направилась?

- Каталась на такси.

- Два часа?

- Нет, я зашла в церковь.

Он нахмурился.

- За каким, интересно...

- Помолиться. Если когда-нибудь в своей жизни я действительно нуждалась в молитве, так это сейчас.

- Ты уверена?

- Да. Я исповедалась, и священник, отпустил мне грехи. Голова прошла и меня больше не тошнит. Сначала была комната отца, потом распятие, и вот теперь это. Словно я возвращаюсь к себе. Словно все эти годы я была кем-то другим.

- Ерунда.

- Слово "ерунда" часто заменяет слово "я не понимаю".

- Кто же любил меня в таком случае? Царица Савская?

- Вполне возможно.

- Элисон! - Голос его звучал сурово, словно он вот-вот набросится на нее. Он замолчал, подумал и снова опустился в кресло. Посидел молча и прошептал:

- Ты же знаешь, как много ты для меня значишь. Она кивнула и отвернулась.

- Пока тебя не было, - я размышлял, - сказал он.

- Я тоже.

- О том доме?

- Нет, о тебе.

- Интересно? - спросил Майкл.

- Да, - сказала она:

Он перегнулся через стол.

- У меня тоже возникли кое-какие интересные мысли. Может, я был не прав. И все, что случилось, тебе вовсе не померещилось.

Элисон снова обернулась к нему, удивившись, что он, наконец, допустил такую возможность. Но все равно подозрение с него не снято. Восковая фигура миссис Кларк не забыта. В ушах у нее зазвучали слова священника: "Верьте, особенно тем, кто любит вас".

- Я в полном замешательстве, - произнес Майкл. - Я непрерывно думаю об этом, и что-то все время не дает мне покоя. Пора мне пойти взглянуть на этот злосчастный особняк поближе.

- Сейчас?

- Нет.

- Когда?

- Завтра. Утром. Если что, я разнесу там все. Элисон внимательно смотрела на него.

- Я хочу пойти, с тобой.

- Нет.

- Майкл.

- Нет. Для тебя это - запретная зона.

- Я сказала, что хочу идти. - Голос ее был необычайно тверд. - И тебе меня не остановить.

Майкл поднялся, подошел к окну и разглядывал Мерцавшие до самого горизонта яркие огни.